Вся моя жизнь - Джейн Фонда

Хоть я всегда вставала на сторону обиженного, против обидчика, насилие как метод решения проблем я не поддерживала. По-моему, вооруженный конфликт государства с гражданским населением – гиблое дело в буквальном и переносном смысле.

Вскоре мною занялось ФБР, и главным пунктом обвинения стало участие в мероприятиях партии “Черных пантер”, но на самом деле мое сотрудничество с этой партией длилось недолго и сводилось к сбору средств для освобождения арестованных под залог. Позже я, воспользовавшись своим правом по Закону о свободе информации, смогла увидеть документы ФБР и обнаружила, что в партии работало множество агентов под прикрытием. По мне, так если уж попасть под колпак ФБР или оказаться за решеткой, то лучше за работу в группе, деятельность которой мне понятна, чем за какую-то тайную деятельность. Впрочем, из всего сказанного следует, что “Черные пантеры” оказали на многих афроамериканцев такое же влияние, как движение американских индейцев – на представителей коренных народов: они уже не считали себя одинокими страдальцами, а оценивали свое положение в конкретной политической ситуации. Дело не во мне, дело в системе.

Затем я переключилась на движение “Джи-Ай”, что стало стержнем моей антивоенной деятельности. Я познакомилась в Париже с активистами сопротивления, однако даже не представляла себе, насколько сильны антивоенные настроения среди военнослужащих. Я планировала поездку по стране с посещениями армейских кафе и встречами с солдатами, противниками войны. Как мне сказали, такие кафе располагались вне военных баз, и содержали их гражданские активисты; там собирались военнослужащие обоих полов, чтобы послушать выступления приезжих ораторов и лекторов и узнать больше о своих правах и истории Вьетнама.

Я начала встречаться с людьми, которые могли бы просветить меня в том, что касалось армии и военного дела. Кен Клоук, юрист, профессор истории из Западного колледжа^[46] и специалист по военному праву, побывал у нас в гостях, в доме моего отца, и рассказал мне об Унифицированном военном кодексе^[47]. Заходил к нам и мастер-сержант Дональд Дункан, спецназовец, весь в орденах, первый кадровый военный, награжденный Орденом почетного легиона за участие во Вьетнамской войне. Они дали мне почитать газеты с материалами об инакомыслии солдат американской армии и рассказали о случаях отказа военнослужащим в их конституционных правах.

Унифицированный военный кодекс был разработан еще при Джордже Вашингтоне, и сегодня некоторые его положения кажутся средневековыми: например, командир части может выдвинуть обвинение против подчиненного, отдать его под трибунал, назначить судейский состав для трибунала и даже одобрить или оспорить вердикт и меру наказания. В семидесятых годах среди военнослужащих была популярна фраза, которую, как считают, произнес Клемансо: “Военная юстиция имеет такое же отношение к юстиции, как военная музыка – к музыке”. Почему, спрашивали солдаты, люди в мундирах лишены тех прав, которые они обязаны защищать, – права на свободу слова и собраний, права подать на обращение в органы власти и печататься, – а любые попытки воспользоваться этими правами влекут за собой несправедливое наказание без справедливого судебного расследования?

Адвокат Марк Лейн и Кэролин Мьюгар работали над книгой о движении “Джи-Ай”, и благодаря им я осознала классовое значение этого движения. В гражданских антивоенных акциях участвовали преимущественно белые представители среднего класса, а солдатское движение формировали выходцы из рабочего сословия, сыновья и дочери (в те времена в армии служили десять тысяч женщин) фермеров и строителей, которые не учились в колледже и не могли получить отсрочку, в большинстве своем сельская и городская беднота, особенно чернокожие и латиноамериканцы.

Я узнала, что в середине шестидесятых политическое инакомыслие в рядах военнослужащих носило случайный характер и выражалось в протестах отдельных людей, но после Тетского наступления картина начала меняться. Недовольство уже выражалось не только в индивидуальных акциях. На фоне усиления антивоенных настроений в армии и как реакция на антидемократическую военную систему в целом начало формироваться движение “Джи-Ай”.

Члены антивоенного движения “Джи-Ай” составляют меньшинство от общей численности войск времен Вьетнамской войны. Однако к 1971 году это меньшинство было уже настолько велико, что, согласно армейским сводкам, за пять лет количество случаев самовольного ухода со службы увеличилось почти на 400 %; достаточно того, что один военный историк, полковник Корпуса морской пехоты Роберт Д. Хейнл-младший, написал в июньском номере журнала вооруженных сил США Armed Forces Journal: