Вся моя жизнь - Джейн Фонда

В конечном счете мое путешествие в какой-то мере “открыло мне меня”. Выяснилось, что я не хиппи; что если у меня будет выбор, я скорее стану копать колодцы, чем удалюсь в ашрам или захочу окунуться в наркотический дурман. Да, я покуривала травку и не скрываю этого. Я перепробовала почти всё, что не требовало от меня дырявить кожу. Но кроме алкоголя, ничто меня не зацепило. В целом я слишком любила естественную жизнь без наркотиков. Кроме того, блуждая в наркотических снах, невозможно сделать что-либо лучше.

Из Нью-Дели я улетела прямо в Лос-Анджелес, где должны были снимать “Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?”. До отеля “Беверли Уилшир”, где Вадим забронировал для нас номер, я добралась глубокой ночью. Такой вот нелегкий путь!

Утром, когда я проснулась, в ушах у меня еще звенело индийское многоголосье и от ароматов Индии щекотало в носу, но потом я отдернула шторы и выглянула в окно на улицу в Беверли-хиллз – боже мой, куда все делись? Здесь что, чума? Чисто. Пусто. Я не сразу вспомнила, что так здесь было всегда, – кажется, всё в порядке. Но теперь я смотрела на всю эту роскошь другими глазами, и мне стало не по себе. Можно ли так жить, зная, что где-то есть Нью-Дели?

К этому времени мы с Вадимом оба сознавали, что женщина, которая поселилась в этом номере, уже не его жена. Психологически я ушла. И это было очень хорошо.

Браки распадаются постепенно, и листок бумаги тут не играет никакой роли. Мой брак частично распался несколькими годами раньше, когда мы и женаты-то не были, но в пылу самоотречения я упорно шла по той же колее. Самоотречение можно рассматривать как патологию и как способ выживания – иногда и то и другое сразу. Мне показалось, что определенность семейного положения поможет мне… не испариться. Я с ним, значит, я существую. К тому же новизна наших отношений допускала страсть и романтику. На следующей стадии мои чувства притупились, и у меня наступил разлад с собственным телом, хотя привычный распорядок жизни оставался единственно возможным – малейшие перемены столкнули бы меня в черную дыру. Через шесть лет я начала смутно представлять себе неясный силуэт меня без него. Это послужило предвестием периода отчаянной решимости, когда я несколько раз попробовала кончиком ноги бурные воды независимости – подстриглась, уехала в Индию, завела роман. Имени не назову из благоразумия, обычно мне не свойственного. Однако к тому времени, как это случилось, в том, что касалось чувств, наш брак с Вадимом уже был нежизнеспособен – по крайней мере, мне так казалось. Вадим еще мог как-то сохранять статус-кво, но я – нет. Хотя я обнаружила, что с внебрачными романами следует быть начеку. Вы страдаете, а он, как правило, совсем не тот, кто вам нужен. Но роман завязывается в вашем одиноком сердце самопроизвольно и занимает важное место – просто как противоположность вашему браку. Лет через пятнадцать Вадим дал мне рукопись своей книги “Бардо, Денёв, Фонда”, и я с изумлением прочла, что он, оказывается, был верным мужем, а я под конец наставила ему рога. “Что ты, Вадим! – сказала я. – Как ты мог такое написать и ни словом не обмолвиться о том, что ты сам творил, когда мы были женаты! Да ты ханжа!” Ну всё, хватит. Для Вадима обвинение в ханжестве почти так же обидно, как в буржуазности! Он кое-что изменил в книге, упомянув – правда, вскользь, – что частенько погуливал, но главной грешницей выставил всё-таки меня. Мне стало даже интересно, поскольку Вадим никогда не выказывал признаков ревности и готов был жизнью поклясться, что не признает двойных стандартов.

Когда я сказала Вадиму, что разбитое не склеишь и, на мой взгляд, нет нужды тратить на это энергию, Ванессе был всего годик. Сердце мое покрылось твердой корой, которая, по-видимому, защищала меня от боли предательства по отношению к самой себе – к моему телу, вынужденному участвовать в тройном сексе ради того, чтобы доставить удовольствие мужу и доказать мое неприятие буржуазности, и к моей душе, когда я оставалась с мужем, не уважая его. Однако в то время как моя любовь к нему угасала, во мне просыпалось и тянулось к свету нечто новое. Мне хотелось следовать своим новым побуждениям.

Зимой 1969 года на экраны вышла лента “Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?” Полин Кейл написала отзыв:

Еще недавно Джейн Фонда… была всего лишь остроумной, эротичной и очаровательной куколкой, теперь же у нее появился шанс создать архетипический образ… Фонда выдерживает его до конца, что редко случается с киноактрисами, которых уже признали звездами… Джейн Фонда вполне способна стать воплощением типичных для американского общества конфликтов и одной из главных фигур в кино семидесятых…

В этой рецензии читался пугающе ясный намек на перемены, которые сотрясали мою личную жизнь.