Путешествие по Сибири и Ледовитому морю - Фердинанд Врангель

Из растений и кореньев полезны только тимьян и макарша; первый употребляется преимущественно для куренья, а иногда и в пищу. Макарша – мучноватый корень, который кладут для приправы в пироги с рыбой и мясом, или подают отдельно, вместо десерта, перед вечерним чаем; его находят в подземных норах полевых мышей, собирающих на зиму большой запас всяких кореньев. У женщин особенный дар отыскивать такие убежища и уносить у бедных животных плоды предусмотрительной их заботливости.

Наступает сентябрь, и большой ход сельдей^[129] с моря заманивает почти всех жителей на тони. Сельдей является такое множество, что в благоприятные годы вытаскивают в одну тоню 3000 и более и в три или четыре дня хорошим неводом добывают до 40 000. Нередко случается, что, после трехмесячной неудачной ловли другой рыбы бедным жителям угрожает ужаснейший голод, но вдруг показываются в реках благодетельные сельди, и целые амбары наполняются ими. До наступления морозов наловленные сельди развешиваются, чтобы вытекла из них вода; оттого они делаются легче в дороге и пригоднее для корма собакам. Сельди, добываемые во время морозов, покрываются льдом, безвкусны и на морозе собаки их с трудом раскусывают.

К тому времени, когда идут сельди, возвращаются с Анюя и тундры промышленники, отправлявшиеся на ловлю оленей, а вместе с ними возвращается и новая жизнь в страну, которая незадолго перед тем была пуста и безлюдна. С робостью ожидают известия: чего надо надеяться или страшиться для предстоящей зимы? Удачный промысел производит всеобщую радость, и долгое время составляет единственный предмет разговоров, причем самые незначительные обстоятельства, каждое движение оленя, ловкость охотника, смышленость собаки и т. д. рассказываются с такой подробностью, как будто дело идет о разбитии неприятельской армии.

С наступлением морозов прекращается летний промысел рыбы, и лишь только реки замерзнут, начинается осенний. Сети, сделанные из конских волос, погружаются в проруби поперек реки. Тогда ловятся преимущественно муксуны, омули (salmo autumnalis) и нельма (salmo nelma), пригоняемые ветрами с моря, близость коего в особенности благоприятствует сему промыслу. По Каменной Колыме, около Шалаурова зимовья, Кабачкова и Сухарного, и по Средней Колыме, у Каменного острова, ловля продолжается с переменным успехом до декабря, когда темнота и сильные морозы заставляют рыбаков прекращать работу и возвращаться в селение.

Таким образом, с каждым временем года переменяются занятия колымских жителей, которым недостаток образованности, естественное положение и тяжкий климат не дозволяют думать ни о чем ином, кроме удовлетворения необходимых потребностей жизни. Вся их смышленость, вся деятельность ограничивается тем, чтобы не пропускать благоприятного времени для каждого промысла, и когда иссякнет один источник пропитания, тотчас пользоваться другим, где только он откроется. Как мы видели, за промыслом рыбы в больших реках следует ловля в речках; потом идет крупная морская рыба, за ней сельди и, наконец, рыба, которую ловят сетями подо льдом.

Для птиц также есть различные периоды: сначала линяют утки, потом гуси и, наконец, лебеди. Сверх того, разделяются они здесь по времени линянья на два класса: детников и холостьбу. Первыми называются птенцы, которые не оставляют еще своих маток и ловятся или убиваются вместе с ними; вторые уже суть подросшие молодые птицы, которые линяют позже старых и ловятся после них.

Единственно такое благодетельное устройство природы дает жителям способы запасаться на долгую зиму необходимыми потребностями для себя и для полезнейшего домашнего скота – собак, избавляясь от всегдашнего недостатка в пище, потому что при бедности и малочисленности семейств было бы невозможно им успевать во всех промыслах, если бы надлежало их производить в одно и то же время. Но за всем тем приготовление запасов им крайне тягостно, ибо, кроме рыбной ловли и охоты, в чем заключаются почти единственные источники их пропитания, есть еще много других, не менее нужных занятий. Кто имеет лошадей^[130], должен накосить для них сена; иным надобно исправить избу или построить новую; поставить в лесу и насторожить пасти^[131] – ловушки для пушных зверей. На последнюю работу отправляются обычно верхом, по мерзлой земле перед первым снегом, и потом, когда выпадет снег, – на собаках.

В то время олени переходят с восточного берега реки на западный, и жители ловят их различным образом: ставят ременные петли в узких местах, где проходит зверь, или устраивают заборы, в которых нарочно оставляют отверстия. Другие ездят партиями на нартах к Барановым Камням за сохатыми и дикими баранами, или по свежему снегу с приученными собаками ловят лисиц, соболей и белок. Последний род промысла принадлежит в особенности анюйским и омолонским юкагирам и средне– или верхнеколымским якутам, живущим в горах и лесах.

В тундре, по морскому берегу, ставят длинными рядами пасти для песцов, которые хотя гораздо дешевле прочих пушных зверей, зато ловятся в большем количестве. Выше упомянуто уже, что через каждые три года бывает в тундре множество песцов, но, по изобилию там мышей, они питаются ими и не идут в пасть за приманкой, которая состоит из маленького живого зверька да куска мяса, напитанного ядом. Настораживание пасти требует особенной сметливости, и некоторые из жителей славятся искусством обманывать зверей. В наше время казацкий сотник Солдатов почитался первым промышленником мелкой пакасти^[132], особенно лисиц. Честь его страдала, если не удавалось ему обмануть лисицы или окормить ее ядом.