Путешествие по Сибири и Ледовитому морю - Фердинанд Врангель

Скудная растительность соответствует печальному климату. Особенно в этом отношении бедна окрестность Нижне-Колымска. Низкое болото, на поверхности которого тонкий, никогда совершенно не растаивающий слой растительной земли из перегнившей травы и листьев с примесью частиц льда едва может питать какое-нибудь уродливое лиственничное деревцо – корни его, не допускаемые вечным льдом в глубину земли, большей частью лежат обнаженными на поверхности. У береговых отлогостей к югу растет изредка мелколистный ивняк, а на равнинах возвышается жесткая трава, которая вблизи моря доставляет скоту несколько питательнее корм, потому что при случающихся ежегодно наводнениях проникается соленой водой.

Чем более приближаешься к морю, тем реже видишь малорослые деревья и кустарники, которые, наконец, у левого берега Колымы, около 35-ти верст севернее Нижне-Колымска, вовсе исчезают. На правом берегу лес простирается, однако, немного далее к северу. Вообще этот берег по сухой и глинистой почве благоприятнее для прозябаний, которые растут здесь сильнее и в большем разнообразии, нежели по ту сторону на мертвой, льдистой и болотной почве. На равнинах, покрытых хорошей травой, попадаются тимьян и в особенности полынь, также цветет шиповник. Чета влюбленных находит сентиментальную незабудку на берегах ручейков. Мелкая смородина, голубица, брусника, морошка, княженика и шикша цветут здесь, а в благоприятное лето дают и ягоды. Но об огородных овощах нельзя и думать: никто не решается разводить их, ибо наверное можно предполагать, что здесь ничто подобное не примется. В Средне-Колымске, лежащем 2° южнее, видел я, однако, редьку, а также и капусту без вилков.

В Анюйских долинах, защищаемых горами от холодных ветров, растут береза, осина, тополь, ива и кедровник. Когда придешь сюда с мерзлой, покрытой мхом тундры, то вообразишь себя переселившимся в Италию. Но и тут еще кажется, что снег тает только для того, чтобы под тонким слоем земли образовать новый лед^[120], на который не могут иметь влияние слабые лучи солнца.

Со скудостью или, лучше сказать, ничтожеством прозябаемой природы представляется в замечательной противоположности богатство животного царства. Олени в бесчисленных стадах, лоси (сохатые), черные и бурые медведи, лисицы, соболи и белки наполняют нагорные леса; песцы и волки рыщут по низменностям; огромные стада лебедей, гусей и уток, прилетая весной, ищут уединенного места, безопасного от преследования охотников, чтобы вылинять там и вывести детей орлы, филины и чайки преследуют свою добычу у берегов морских; белые куропатки стадами бегают около кустарников, и маленькие кулики заботливо пересеменгивают по болотистым берегам. Вблизи жилищ хозяйничают миролюбивые вороны, и когда светит весеннее солнце, слышно иногда пение веселого зяблика, а осенью чириканье маленьких ремезов^[121].

Но при всей такой разнообразной деятельности один взгляд на ужасную пустыню невольно вселяет мысль: здесь граница обитаемого света! Присутствие животных отнести должно к вечному закону природы: единственно по инстинкту сделались они обитателями ледяной пустыни. Но как очутился здесь человек? Что могло завлечь его сюда, в могилу природы? Говорю не о малом числе русских, которые в надежде на значительную прибыль решились прийти сюда на несколько времени, но о тех народах, которые без такого побуждения здесь поселились.

Кочевые народы умеренного климата переходят из одной плодоносной страны в другую и постепенно, через многие поколения, удаляются столь далеко от своей родины, что делаются для нее чуждыми, предпочитая ей новую отчизну. Но здесь, куда ничто не заманивает надеждой на будущее, где одни лишь бесконечные, снегом и льдом покрытые пустыни ограничивают мрачный горизонт, где под твердым покровом вечной зимы погребенная природа не может почти ничего предоставить человеку, и где жизнь есть лишь горестное боренье со всеми ужасами холода и голода, с недостатком первых, самых обыкновенных потребностей и наслаждений, – что могло побудить человека оставить свое прежнее, вероятно, приятнейшее жилище и поселиться в этой ужасной могиле природы, которая заключает в себе только кости уже давно несуществующих (первобытных) животных?

Напрасно будем мы искать разрешения нашему вопросу: никакой памятник, никакое предание не говорит о том, что было прежде. Даже из недавней еще эпохи покорения Сибири русскими неизвестно ничего достоверного о тогдашних обитателях здешней страны. Одно лишь темное предание сохранилось в народе, что «на берегах Колымы было прежде огней у омоков более, нежели звезд на ясном небе». Действительно, видны еще в иных местах остатки укреплений из толстых бревен и следы огромных могильных курганов (в особенности у реки Индигирки); то и другое принадлежало, как полагают, сильному и многочисленному поколению омоков, которое ныне вовсе исчезло.

Судя по несвязным ответам некоторых стариков, кажется, что омоки не были кочующим народом и имели постоянную оседлость по берегам верховья реки, питаясь звероловством и рыбным промыслом. Другое многочисленное поколение, называемое чукоч, кочевало с огромными стадами оленей на необозримой тундре, через которую протекает Колыма на север к морю, отчего и доселе существуют в этой стране названия речек, каковы Малая и Большая Чукочья. Омоки сделались, вероятно, жертвой войн и болезней, а чукоч, или чукчи, переселились частью еще далее к северу, где ныне обитают, частью смешались с другими поколениями, которые также имеют здесь пребывание или заходят сюда временно и составляют нынешнее скудное население здешней страны.

Во всем Колымском округе состоит жителей, русских крестьян, мещан и казаков 325, якутов 1034, юкагиров и других поколений 1139, вообще 2498 человек мужского пола, из которых 2173 обложены ясаком. Они платят ясака или податей 803 лисицы и 28 соболей, которые по средним ценам можно положить в 6704 руб. и сверх того деньгами 10 847 руб., так что на каждую душу мужского пола якутов и других поколений, в сложности, падает около 8 руб. 8 коп. Большая часть крестьян и мещан происходят от ссыльных, а казаки суть потомки тех, которые по разорении Анадырского острога чукчами переселились сюда.