Дневники полярного капитана - Роберт Скотт

Пятница, 9 декабря.

Ш. 65°8′. 177°41′ з. д. Хороший ход S 4 W 109.

В 6 часов утра увидели впереди айсберги и паковые льды^[8]. Сначала мы думали, что это осколки от гор, но, проникнув дальше, мы нашли небольшие, сильно потертые льдины, толщиной не более двух-трех футов. Я было надеялся, что такого льда мы не встретим до 65° или, по меньшей мере, 66° широты. Мы порешили идти к югу и западу, насколько дозволит открытая вода, и нам это отчасти удалось.

В 4 часа дня (когда я пишу эти строки) мы все еще находимся на открытой воде и по-прежнему идем, почти не отклоняясь от курса. Прошли сквозь пять или шесть полос тонкого льда. Ни одна из них не превышала 300 ярдов^[9] в поперечнике. Миновали несколько очень красивых айсбергов, по большей части столообразной формы, высотой от 60 до 80 футов, но мне начинает казаться, что в этой части Антарктики найдется немного айсбергов большей высоты.

Два айсберга заслуживают более подробного описания. Один, к которому мы подошли очень близко с левой стороны, чтобы снять его для кинематографа, был высотой футов в 80, с плоским верхом, и как будто оторвался сравнительно недавно. Верхняя и нижняя части описываемой горы были, по-видимому, разного происхождения, как будто бывший на земле ледник был покрыт постепенным напластанием ежегодно нараставшего снега. То что я назвал «проникающими слоями голубого льда», является замечательной чертой; можно подумать, что эти слои представляют поверхности, оттаявшие под влиянием жаркого солнца и ветра и потом опять замерзшие.

Это требует исследования.

Вторая гора отличалась бесчисленными вертикальными трещинами. Они, по-видимому, шли зигзагами, ослабляя структуру горы, так что различные расселины были образованы ими под различными углами и различного вида, вследствие чего поверхность горы была очень неправильна и прорезана огромными вертикальными щелями. Можно предположить, что такая гора пришла из страны ледяных переворотов, например, из Земли Короля Эдуарда.

Мы застали плавучие льды дальше к северу, чем ожидали, и не знаем, чем это объяснить. Надеемся, что не встретим слишком плотного льда, но без большого к тому основания.

10 часов вечера. Прошли немного за весь день; но ледяные полосы встречаются все чаще, и ледяные массы по обеим сторонам появляются уже полями значительного объема. Попадается множество гор; около половины их плосковерхие; остальные – потертые и прихотливых форм.

Небо сегодня удивительное. Облака всевозможных форм, при всевозможных условиях света и тени. Солнце беспрестанно выглядывало из-за облаков, временами ярко освещая то ледяное поле, то вздымающуюся отвесной ледяной стеной гору, то клочок морской лазури. Солнечное сияние и тень весь день сменяли друг друга. Вечером очень мало зыби, и судно идет на ровном киле, спокойно; изредка только получается толчок, когда оно натолкнется на подводный лед.

Из частной переписки Р. Скотта:

«Мы весьма тщательно рассматривали все пережитое нами в прежние плавания, чтобы выбрать лучший меридиан, по которому идти к югу, и я думал, и до сих пор думаю, что все указывает на 178° западной долготы. Мы вошли в плавучие льды, приблизительно следуя этому меридиану, и в награду за нашу предусмотрительность попали в такие плохие условия, каких доселе не встречало ни одно судно, – хуже, чем я себе представлял возможным на любом другом меридиане.

Для того чтобы понять затруднительность нашего положения, нужно составить себе понятие о том, что такое плавучие льды и как мало известно об их движении.

Льды в этой части света состоят: 1) из льда, прошлой зимой образовавшегося на море у края Антарктического океана; 2) из очень громоздких старых льдин, прошлым летом вырвавшихся из бухт и проливов, но не успевших уйти на север до наступления зимы; 3) из сравнительно толстого льда, образовавшегося над морем Росса ранней прошлой зимой, и 4) из сравнительно тонкого льда, образовавшегося над некоторыми частями моря Росса в середине или к концу прошлой зимы.

Все эти ледяные покровы во все продолжение зимы, несомненно, движутся и извиваются, разрываются, напирают друг на друга, своим давлением выдвигая гряды, и тысячи ледяных гор быстро несутся через эти льды, поднимая бугры и гряды и вообще производя всякие беспорядки; тогда на таких скважинах вода зимой, конечно, замерзает опять и образует новый, более тонкий покров.

С наступлением лета северный край покрова обветривается и мякнет, и тяжелая океанская зыбь врывается в него, разбивая лед на более и более мелкие куски. Тогда вся масса движется к северу, и прибой с моря Росса накидывается на южный край ее.

Этим объясняется, почему у северных и южных пределов плавучих льдов льдины и обломки бывают сравнительно невелики, тогда как в середине бывают ледяные поля в две и три мили поперек; объясняется и то, почему они могут состоять из разного рода ледяных масс, перемешанных в хаотическом беспорядке.

Далее станет понятно, почему ледяная полоса с течением лета становится более узкой, а отдельные льдины тоньше и меньше.

Мы знаем, что там, где в начале января можно найти плотные массы, в феврале можно встретить открытое море, и вообще можно сказать, что чем позже, тем больше вероятия пройти.

Прокладывая себе путь, судно должно или ломиться через льды, расталкивать их, или обходить их, имея в виду, что нельзя толкать льдины, имеющие больше 200 или 300 ярдов в поперечнике.

Может судно пройти или нет, зависит от толщины и свойства льда, величины отдельных льдин и их плотности – столько же, сколько и от силы судна.

Положение главных составных частей льдов и плотность отдельных льдин зависят почти всецело от преобладающих ветров. Нельзя знать, какие преобладали ветры до прихода данного судна, поэтому нельзя много знать о положении и плотности льдов.

Плотность, в известных пределах, меняется день ото дня и даже час от часа; такие изменения тоже обусловливаются ветром, но не всегда непременно местным ветром, так что они являются иной раз прямо загадочными. Видишь, как льдины в данное время напирают одна на другую, а час или два спустя между ними оказывается трещина шириной в фут или больше.

Когда льдины плотно припирают друг к другу, трудно, а иногда невозможно пробить себе дорогу через них; но когда давление слабеет, множество узких трещин позволяет протиснуться зигзагом».

Трудно передать чувство облегчения при таком спокойном ходе после недавних бурных дней. Облегчение, ощущаемое лошадьми, можно только вообразить; собаки же видимо повеселели и порезвели, так же, как и люди. Плавание обещает сойти благополучно, невзирая на грозящие задержки.