Женщина в черном 2. Ангел смерти - Мартин Уэйтс

Ева распахнула дверь – огромную, старинную. В доме было совсем темно, если не считать тонких лунных лучей, здесь и там просачивавшихся сквозь затемнение и опущенные занавески. Она замерла, прислушиваясь. Единственным звуком было журчание воды, просачивавшейся сквозь дырявую крышу. Ничего. Никого.

– Эдвард?

Тишина. Опасаясь, что вода может вызвать короткое замыкание, Ева тем не менее попробовала включить свет – и лампочки медленно, неохотно засветились. Хотя «засветились», пожалуй, слишком сильно сказано: они гудели и мигали, никак не желая гореть в полную силу.

Мерцающий, слабый свет едва озарял холл, но Еве вполне хватило этого, чтобы буквально задохнуться от увиденного. Черная плесень расползлась всюду, дом погряз в сырости и гнили, распространявшихся по нему, будто метастазы смертоносной раковой опухоли.

Ева не видела женщины в черном, но прекрасно ощущала ее присутствие. Дженет. Она царила тут безраздельно, и гниль и разрушение были лишь ее демонстративным жестом, ее заявлением – отныне ее власть над домом практически безгранична.

Ева вошла в дортуар – кровати по-прежнему стояли, как их оставили во время торопливого бегства, – незастеленные, измятые. Все, кроме одной – той, на которой лежало тело Джойс, маленькое и жалкое, накрытое одеялом, – рядом на полу валялся отброшенный Гарри противогаз. Да, теперь Ева вспомнила – они не знали, как быть с трупом, вот и решили подождать с решением до следующего утра. Ева смотрела на тело на кровати и чувствовала, как сердце ее наполняют скорбь и безнадежность.

Ну нет! Она не сдастся! Тело Джойс напомнило Еве не только о том, что произошло, но и кое о чем другом: пора положить этому конец. Дженет не удастся выиграть. Ева ей не позволит.

Не в силах смотреть больше на мертвую девочку, она повернулась и торопливо вышла из комнаты.

В холле позвала еще:

– Эдвард!

Тишина и стук и шорох дождя…

В душу Евы закралось сомнение: может, она ошиблась? Может, мальчик и впрямь погиб на летном поле и все, что она себе навоображала…

Скрип-скрип.

У Евы свело живот, сердце подскочило.

Звук раздался снова, тихий, но явственный…

Скрип-скрип, скрип-скрип…

Тот же ритмичный звук, что она услышала в первую ночь, проведенную в доме. Звук, что заставил ее выбраться из постели и отправиться на поиски его источника в подвал. Звук, с которого все началось.

Скрип-скрип, скрип-скрип…

На сей раз поскрипывание доносилось не из подвала. Ева прислушалась – точно, скрипели наверху. Еве показалось – сердце ее вот-вот проломит ребра и выпрыгнет из груди. Она огляделась, опять напрягла слух.

Скрип-скрип, скрип-скрип…

Никаких сомнений – скрип раздавался сверху. И, подумала она с ужасом, можно с немалой долей уверенности предположить, из какой именно комнаты. Еве понадобилось несколько секунд, чтобы взять себя в руки, и твердым шагом она пошла вверх по лестнице.

По стенам стекали струи дождя и сбегали на ступеньки. Деревянные, мокрые и гнилые, они буквально рассыпались на глазах. Стоило шагнуть – из-под ног плескала вода. Доски шатались и прогибались под весом Евы, словно отшатывались от боли и ужаса, когда она ступала на них. Но, освещая себе дорогу зажигалкой Гарри, она шла и шла, спокойно и целеустремленно.

Скрип-скрип, скрип-скрип…

Ева добралась до верхней площадки и направилась в коридор. Лампы в нем горели еще более тускло, отбрасывая на стены лишь слабые призраки света, заставляли тени плясать, будто ночные кошмары из снов. Едва заметные в слабом освещении струйки воды на стенах казались венами и артериями на гниющей плоти дома.

Скрип-скрип, скрип-скрип…

Громче всего поскрипывание доносилось из-за закрытой двери детской. Вытянув перед собой зажигалку и опасаясь, что раньше, чем она доберется туда, ей наперерез бросится бог весть какой ужас, порожденный тенями, Ева сделала шаг вперед. Потом еще и еще.

Остановилась у двери – та была запертой, но поскрипывание совершенно точно доносилось из детской.

Ева потянулась к ручке, повернула – и дверь распахнулась перед ней настежь.

Молодая женщина замерла на пороге, не смея войти или даже взглянуть на творящееся внутри, но нет, пускаться в бегство она не собиралась. Слишком далеко она зашла, слишком много потеряла. Пора заканчивать. Немедленно!

Ева закрыла глаза.

Скрип-скрип, скрип-скрип…

Не обращая ни малейшего внимания ни на голос здравого смысла, умолявший ее бросить все и бежать, ни на дрожь в руках и ногах, ни на бешено колотившееся сердце, Ева снова глубоко вздохнула, раз и другой…

И вошла в комнату.