Женщина в черном 2. Ангел смерти - Мартин Уэйтс

Эдвард бежал по призрачному аэродрому так быстро, как его только ноги несли. Над ним нависали фальшивые самолеты, черные хищные птичьи силуэты выделялись на фоне темно-серого, тяжелого от штормовых туч ночного неба. Брезентовые полотнища, мокрые от дождя, развевались на ветру и шлепали по деревянным каркасам, подобно гигантским перепончатым крыльям. Тени огромных фантастических воронов, казалось, преследовали его всюду, куда бы он ни бежал.

Вокруг загорались и пылали полные растопки большие корзины, раз за разом освещая ночь и обдавая его жаром пламени; краткие и яростные вспышки слепящего света в ночи, точно десятки взрывающихся маленьких солнц. А дождь все лил и лил – непрестанный и могучий, будто библейский Всемирный потоп.

– Эдвард!

Гарри откинул крышку люка и выбрался наверх. Встал во весь рост, осмотрелся – никаких признаков мальчишки, совершенно затерявшегося между самолетами. Гарри побежал, пытаясь его найти.

Рядом вспыхнула корзина с растопкой, но Гарри, вместо того чтоб прикрыть глаза от яркой вспышки, использовал ее короткий и яркий свет, чтобы получше оценить обстановку.

Там, впереди, на фоне каркаса одного из самолетов, вырисовывалась детская фигурка. Вот она мелькнула, вот исчезла из виду…

Гарри помчался к самолету.

Никого.

Он обвел взглядом окрестности, силясь сообразить, куда бы Эдвард мог побежать. Снова вспышка и еще. Гарри растерялся, утратил ненадолго чувство ориентации в пространстве. Эдварда нигде не было видно, собственно, несколько секунд не было видно вообще ничего, кроме отсветов пламени, танцевавших у него в глазах.

Гарри подождал, пока зрение придет в норму, и вновь принялся осматривать летное поле.

– Эдвард?

Да вот же он! Перед Гарри опять промелькнула фигурка бегущего мальчика, старавшегося укрыться за одним из фальшивых бомбардировщиков. Он пустился в погоню, задыхаясь, голова кружилась от бесконечных вспышек…

Взорвалась очередная корзина – пламя просветило ближайший бомбардировщик насквозь, словно рентгеновские лучи. Вот он где, значит. Внутри бомбардировщика Гарри ясно разглядел на миг или два тень ребенка, сжавшегося на полу ближе к носу макета.

– Эдвард! – крикнул Гарри. – Все в порядке, не бойся! Это я, Гарри! Ты теперь в безопасности!

Ответа не последовало. Свет погас, и теперь ему не удавалось ни рассмотреть, ни расслышать, что происходит внутри самолета. Он побродил вокруг, нашел наконец небольшое отверстие у самого фюзеляжа и не без труда пролез.

Гарри поморгал. Поморгал снова. Поначалу ему показалось, что его зрение расплывается из-за дождя, непрерывными потоками лившегося снаружи, но нет, внутрь самолета просачивались сквозь прорехи в брезентовой обшивке лишь отдельные тонкие струйки. Голова по-прежнему кружилась и болела из-за бесчисленных вспышек, дождь только усугублял ситуацию, беспрерывно тарабаня по пустому изнутри каркасу самолета, – Гарри словно заколачивали гвозди прямо в мозг. Внутри было темно – темнее, чем он думал.

Сощурившись, он вгляделся в темноту ближе к носу самолета, где промелькнула тень мальчика, и пошел туда.

– Эдвард, – заговорил он мягко и ласково, чтобы не напугать, – все в порядке. Ты теперь в безопасности…

Снаружи вновь вспыхнуло пламя, по брезентовой стене заплясали тени. Силуэт ребенка. За ним – еще один. И еще, и еще – казалось, дети подбежали к самолету и стояли, чего-то выжидая.

Гарри опять заморгал – да нет, сказал он себе, это просто странная игра света, а глаза его никак не могут привыкнуть к резким перепадам между вспышками и мраком.

А потом до него донеслась песенка:

– Как у Дженет Хамфри ребенок помирал…

У Гарри зазвенело в ушах.

– Не слушай, Эдвард, не слушай!

У другой стороны самолета выросли, освещенные вспышками, новые силуэты. Пение сделалось громче, явственнее.

– В воскресенье помер, в понедельник встал…

– Не слушай их! – кричал Гарри во всю силу легких. – Не поддавайся им!

Звонкие голоса зазвучали совсем близко, совсем ясно:

– А кто помрет теперь? Наверно, это ТЫ!

А потом вдруг настала тишина. Исчезли тени, прекратилось пение. Гарри слышал лишь стремительное биение собственного сердца и шум крови в ушах. Он медленно, с облегчением вздохнул.

– Все хорошо, Эдвард. Их больше нет. Нам ничто не угрожает. Ну-ка, возьми меня за руку.

Дотянулся, коснулся плеча мальчика, повернул его к себе…

Перед ним стоял не Эдвард.

Чудовищно раздутый в воде, белесый, гниющий труп уставился на Гарри единственным уцелевшим глазом:

– Помогите. Помогите, капитан…