Женщина в черном 2. Ангел смерти - Мартин Уэйтс

– Так, – начала она, – ну вот что. Все это, наконец, нелепо. Нелепо и анекдотично. – На миг ее голос сорвался на истерический всхлип, но, глубоко вздохнув раз-другой, она сумела овладеть собой. – Это все – обычная суеверная чушь. Произошла всего-то… авария. Провода перегорели. Мы прекрасно справимся с ситуацией, если будем вести себя разумно, а не впадать…

– Всем держаться за руки, – приказала Ева, точно ее не слыша, и они с Гарри принялись раставлять детей в круг.

Эдвард – уж об этом-то Ева позаботилась особо – оказался рядом с ней, и она крепко ухватила его ручонку.

– Отлично, – продолжила, изо всех сил старась говорить спокойно и уверенно, – теперь мы все держимся за руки. Если кто-то отпустит руки – об этом сразу же узнают двое рядом.

Джин попыталась отойти в сторону, отдернула руки:

– Мисс Паркинс, это уже!..

– Джин, – перебила Ева, – умоляю вас!

Ноздри директрисы раздулись от возмущения:

– Не стоит реагировать так ост…

– Просто сделайте это! – грубо заорал Гарри.

Джин, то ли потеряв дар речи от изумления, то ли подавленная силой в голосе молодого человека, растерянно послушалась приказа.

Они встали кругом. Стояли не шевелясь, почти не дыша.

Призрачная считалочка зазвенела снова:

– Как у Дженет Хамфри ребенок помирал…

Дети тихо заскулили от ужаса. Ева и сама была бы рада им последовать, да не могла себе позволить. Кому-то приходилось сохранять спокойствие и ясность мысли, чтобы думать за остальных. Искать и найти путь к спасению.

«Концентрируйся, – принуждала она себя, – не слушай, концентрируйся… стоп».

– Джейкоб, – вспомнила внезапно вслух. – Джейкоб выжил. Единственный. Слепой. Что он там говорил? Что выжил, потому что не мог ее увидеть? Вот оно!

Обвела круг быстрым взглядом:

– Всем закрыть глаза. Слышите? Закройте глаза!

– В воскресенье помер, в понедельник встал…

– Закройте глаза! – закричала Ева. – Немедленно!

Они послушались – все, даже Джин. Конечно, повинуясь Еве, директриса ощущала себя круглой идиоткой, но что-то заставило ее поверить: лучше сделать, как сказано. «Массовая истерия, – крутилось в ее сознании, – стыдно следовать воле толпы»… – Однако глаз Джин не открывала.

– Мэм, – пролепетал голосок, в котором директриса узнала Фрейзера, – мне так страшно, мэм…

Ответить Джин не успела – снова вмешалась Ева:

– Ничего страшного, Фрейзер. Ты помолись. Вот вспомни молитву, которую на ночь читаешь, хорошо?

– Не подпускайте ее ко мне, пожалуйста. – Джеймс заплакал навзрыд.

Джин вновь открыла рот, надеясь сказать что-то твердое и разумное, способное как-то снизить накал ситуации – и опять не нашла слов.

– Давайте все хором, – призвала Ева. – Все вместе, ну?

– Четыре угла…

– А кто помрет теперь? Наверно, это ТЫ!

– Начали, – настаивала Ева, – давайте. Четыре угла у кровати моей…

– И четверо ангелов встали вкруг ней, – неуверенно подтянулись дети.

– Как у Дженет Хамфри ребенок помирал…

– Громче, – приказала Ева.

– Один – чтоб молиться, другой, чтоб спасти…

– В воскресенье помер, в понедельник встал…

– А двое – чтоб душу в рай унести!

– А кто помрет теперь? Наверно, это ТЫ!

Снова зависло молчание. Никто не отпускал рук, никто не открывал глаз. Слышно было лишь, как дождь стучит по крыше да как громыхают корзины с пиротехникой снаружи.

Джин старалась не слушать. Сконцентрироваться на ритме собственного дыхания. Тьма и дыхание. Вот так, правильно, вот что поможет ей пережить творящееся тут. Тьма и дыхание.

А потом она услышала шаги. Медленные, легкие, уверенные шаги.

– Не отпускай руку, Эдвард.

Голос Евы. «Должно быть, – подумала Джин, – мальчик попытался вытянуть ладошку из ее руки и потихоньку ускользнуть». Однако, судя по бешеной силе в голосе Евы, ничего подобного она позволять Эдварду не собиралась.

Шаги приближались.

Тьма и дыхание, тьма и дыхание – Джин прикрыла и без того сомкнутые веки еще плотнее.

– Не смотрите, – говорила Ева, – главное – никому не открывать глаза…

Джин услышала, как кто-то легким шагом обошел вокруг стиснувшей руки друг друга группы.

Ей безумно захотелось открыть глаза и посмотреть, кто же это. Скорее всего, вернулся хмурый сержант, и сейчас он скажет что-то, что заставит их всех ощутить вопиющую нелепость собственных действий, а ее лично – почувствовать себя дурой, ввязавшейся в чужую глупость.

– Это смехотворно, – сказала Джин громко.

– Джин, – в голосе Евы прозвучало тревожное предупреждение.

Кто-то снова и снова обходил круг. Еще, еще и еще.

– Нет. Простите, но – нет. Это переходит все границы.

– Джин, нет! Прошу вас, не надо! – Ева чуть не плакала от отчаяния.

Шаги затихли.

– Полное безумие, – бросила Джин.

Открыла глаза.

И стоявшая прямо напротив нее женщина в черном, с белым, точно мел, мертвым лицом дико закричала.