Последняя Охотница на драконов - Джаспер Ффорде

– Так зачем ты понадобилась королю? – спросил Гордон Ван Гордон, когда я вернулась домой. Облачившись в цветастый передничек, он занимался стиркой. Он избавился от пиджака и засучил рукава, но со шляпой-котелком расставаться не пожелал.

– Мое вчерашнее назначение всех заставило думать, что Мальткассиону недолго осталось пребывать в этом мире, – ответила я. – Брекон уже раскатал губу на Драконьи Земли, думая прихватить себе территорию, и, понятно, королю это не нравится… Короче, на самом верху желают, чтобы мы еще до смерти дракона все там застолбили для Херефорда. И тогда в урочный час все тихо, мирно и безболезненно отойдет Снодду.

– Ясно, – кивнул Гордон. – Ну а сама ты что по этому поводу думаешь?

– Я – Охотница, а не агент по недвижимости, – ответила я. – Боюсь, королевской любимицей мне точно не стать.

– Понятно, – сказал мой «ученик», он же оруженосец и подмастерье. – Но ты должна поступать так, как тебе кажется правильным. Чайку хочешь?

Я благодарно кивнула.

– Мне тут из «Шипучки» звонили, – сказал Гордон.

– В самом деле?

– Они подняли плату за твои одобрительные высказывания до пятидесяти штук.

– А «Вкусняшка» не проявлялась?

– Они повысили свою цену только до сорока. «Полезности» хотели что-то уточнить относительно прав на рекламу, «Дешево и Сердито» хочет запустить линию спортивной одежды «Дженнифер Стрэндж», а «Полезные Игрушки» просят официального разрешения на выпуск модели рыцарской бронемашины. Букмекерские конторы не желают принимать ставки на твою победу, зато на дракона – триста к одному и пятьсот к одному – на ничейный исход.

– Все?

Гордон улыбнулся, закрыл кран и включил чайник.

– Если бы! «Моллюск-ТВ» хочет снять о тебе документальную ленту, а отдел дикой природы ВКНК готовит камеру, чтобы ты взяла ее с собой в Драконьи Земли. Трое продюсеров жаждут купить исключительные права на экранизацию твоей истории. Один даже сказал, что Сэнди О’Кьют прямо спит и видит сыграть тебя на экране…

– Ну да, конечно.

– Что касается почты, девяносто семь процентов выражают желание, чтобы ты убила дракона, а три – чтобы ты оставила его жить. Пятеро выступило с брачными предложениями, а двое берутся утверждать, будто они, а вовсе не ты, являются истинными Охотниками. Одна милая старушка из Чипстоу просит тебя приехать к ней и вырубить своим мечом разросшийся боярышник, с которым прямо нет сладу. Еще одна дама из Сайренсестера жаждет видеть тебя на благотворительном сборе средств в пользу сирот Войн Троллей. Ну и, наконец, Уэссекский клуб любителей «Роллс-Ройсов» приглашает тебя в следующем месяце к ним на ралли. На бронемашине, конечно.

Я пробормотала:

– И это лишь начало…

Гордон налил кипятку в заварочный чайник.

– Новости постепенно иссякнут, – сказал он. – И мало-помалу все успокоится.

– Надеюсь, – сказала я. – Мне, пожалуйста, с молоком и половиной сахара. Кстати, на сборе в пользу сирот я поприсутствовать не откажусь.

В дверь позвонили. Гордон посмотрел на часы и снял передник.

– Кто это? – спросила я.

– Это из «Шоу Йоги Бэйрда». Ты пообещала им выступить в прямом эфире по телефону отсюда.

– Пообещала?..

Но он уже отворил дверь, и через порог шагнул великий Йоги Бэйрд. Он пожал мне руку, расплылся в широченной улыбке и громко объявил, в каком он восторге от нашей встречи и какой, несомненно, выдающийся эпизод получится для его шоу. Пока он мне об этом рассказывал, над ним со своими губками и кисточками уже трудилась гримерша. Потом набежали операторы, электрики, инженер, продюсер, трое личных секретарей и еще кто-то в черном, в основном занимавшийся короткими переговорами по мобильному. Они мигом расставили камеры и подключились к местному передатчику. Гримерша занялась мной, против шипастого «Роллс-Ройса» возникли два стула, а звукоинженер прицепил ко мне маленький микрофон.

Пока все это происходило, я натянула на голову Кваркозверю большой бумажный мешок, снабженный отверстием, чтобы он мог все видеть. Я не хотела зря пугать телевизионщиков, и потом, появись он вдруг на экранах, как бы среди зрителей не началась паника. Уж дети точно расплакались бы, а ни мне, ни ему этого совсем не хотелось.