Последняя Охотница на драконов - Джаспер Ффорде

– Привет, – входя в офис «Казама», сказала я Тайгеру. – Как дела?

– Леди Моугон вышла на тропу войны, – ответил он. И пододвинул мне целую кипу записок, имевших отношение не к «Казаму», а лично ко мне.

– Ого, – сказала я, просматривая сообщения. – Воскресный «Моллюск» жаждет взять у меня интервью… А вот тут и вовсе руку и сердце предлагают…

– Там еще пять таких предложений. Ты на входе с леди Моугон не пересеклась?

Я подняла глаза.

– Нет…

– Знаешь, – сказал Тайгер, – она на меня тут ка-ак посмотрела!.. По-моему, она что-то затевает!

– Она все время что-нибудь затевает, – ответила я, выкидывая записки в мусорную корзину. – У нее день зря прожит, если она кому-нибудь в душу не наплюет.

Подойдя к шкафчику, где у меня хранились лакомства для Кваркозверя, я бросила ему баночку сардин, и он захрумкал, очень довольный.

Следующий час я провела, объясняя Тайгеру все случившееся со мной за день. Я рассказала ему о Брайане Сполдинге, о блицкурсе обучения и произведении меня в Охотницы, о поездке в Драконьи Земли, о встрече с Мальткассионом… И наконец – о прессе, поджидавшей меня на выходе из земель.

– Хотела было принести Чрезмер, чтобы тебе показать, – завершила я свой рассказ, – но, знаешь, неохота было всякие подозрения вызывать…

– Да ладно, подозрений ты уже не вызовешь… Телевизор смотрела?

И он включил офисный «зомбоящик». Оказывается, НКВК устроило сущий телемарафон, практически непрерывно освещая в прямом эфире «драму, разразившуюся у вас на пороге». На экране снова предстала Софи Троттер – на сей раз вблизи межевых валунов.

– По нашим прикидкам, кругом Драконьих Земель собралось не менее восьмисот тысяч человек, – рассказывала она, оглядываясь на все усугублявшийся бедлам у себя за спиной. – Ходят слухи, что где-то вспыхнула потасовка, и мужчина, которого слишком сильно толкнули, налетел на границу и испарился в ярко-голубой вспышке. Полиция уже опасается, как бы не случилось новых и более масштабных несчастий. Возможно, будут предприняты меры по оттеснению людской толпы из опасной зоны…

И тут же позади нее ударила синеватая вспышка.

– Вы видели? Еще одна жертва! Надо незамедлительно отыскать скорбящих родственников и узнать, каково им в эти минуты…

Я выключила телевизор и посмотрела на часы.

– Тебе домой пора, – сказала я Тайгеру.

– Я и так дома.

– Я тоже, – сказала я. – Я имею в виду, что с работой пошабашить пора.

– Да понял я, что ты имеешь в виду. Просто очень уж похоже, что все в этом здании, исключая тебя, меня ненавидят…

– Кварк.

– Извиняюсь, все кроме вас с Кваркозверем. Просто хочу, чтобы ты знала: я еще никогда в своей жизни не был счастливее. Можно я тебя спрошу кое о чем?

– Валяй.

– Что все-таки случилось с мистером Замбини?

Я посмотрела на него через стол. Если я сейчас не решусь ему довериться, значит, не решусь никогда.

– О’кей, вот тебе правда, – сказала я. – Только сначала пообещай – никому ни полслова… Во-первых, надо сказать, что некогда Великий Замбини был одним из самых лучших. С тех пор почет «Великий» успел стать избыточным, но я все равно им пользуюсь, просто из уважения. Когда он был молодым и могущественным, он поставил мировой рекорд в магической телепортации – восемьдесят пять миль, хотя неофициально зашкаливал даже за сотню. Он мог вызывать рыбные дожди, а материей повелевал так, что на фоне его достижений мубиновское превращение свинца в золото за кухонную алхимию сошло бы! Он оплатил покупку Башен из своего кошелька и собрал под их кровом множество чародеев, чтобы сохранить живым дух Мистических Искусств, – он ведь знал, что наступают времена всеобщего ослабления магических сил. Он отдал «Казаму» все, что мог и имел. Он работал сутками напролет… Я знаю, потому что я помогала ему. Он был мне прямо как отец – добрый, работящий и великодушный, всей душой увлеченный не только собственным призванием, но и делом поддержки и защиты всех тех, кто вверил ему свою судьбу…

– Похоже, – сказал Тайгер, – правильный был дядька.

– А то!.. Вот только денег нам все равно не хватало. И обстоятельства принудили его сделать то, чего колдунам ни в коем случае не следует делать. Он совершил такой тяжкий акт предательства в отношении своего ремесла, что, если бы все выплыло, его репутация безоговорочно пошла бы прахом, а сам он умер бы сломленным человеком, которого бывшие коллеги презирают и ненавидят…

– Не хочешь же ты сказать…

– Вот именно, Тайгер. Он стал давать представления для детей.

Тайгер захлопнул ладонью раскрывшийся от ужаса рот.

– Он так невероятно унизил себя… ради них? – спросил он затем. – Ради Моугонихи, Мубина и двух этих куриц, чью фамилию я толком выговорить-то не могу?..

– Да, ради них. Конечно, он давал свои представления за городом и, конечно, пользовался личиной. Ничего такого особенного: вынимал кроликов из шляпы, показывал карточные трюки, левитировал понемножку… Но однажды вечером у него, должно быть, случился прилив вдохновения. В финале представления раздался хлопок, вырвалось облако зеленого дыма, и мистер Замбини пропал. И с тех пор его никто больше не видел…

– Так что ты даже и не привирала, говоря, будто он «исчез»?

– Нисколько. Более того, рано или поздно он должен спонтанно возникнуть, вот только я без понятия, где и когда. И я не могу попросить других мне с этим помочь, потому что тогда придется им открыть, чем он занимался, а я не могу позволить себе обречь старика на подобное унижение… Положительный аспект состоит в том, что дети были от него без ума. Когда тебе стоя аплодируют пятилетние, это, знаешь ли, дорогого стоит…

– Но это ведь еще не вся история, так? – спросил Тайгер. Он держал в руках потрепанный экземпляр «Закона Симпкинса о найденышах».

– Так, – ответила я. – Пока он не вернется, либо не будет объявлен мертвым или пропавшим без вести, он не может подписать завершение нашей с тобой кабальной зависимости. Так что в техническом смысле нам отсюда до гробовой доски хода нет.