В погоне за мечтой - Ольга Связина

В очередную вылазку за боярышником (а заодно разведать, что там с дорогой) я отправилась во всеоружии – с большой кружкой наперевес. Машенька решила во что бы то ни стало сварить компот – или кисель… а может, и варенье. Из пространных объяснений сложно было сделать определенный вывод, но звучало вкусно. На этот раз меня сопровождал другой разбойник, не склонный к сантиментам: курточкой не поделился и, логично рассудив, что без верхней одежды я далеко не уйду, не потащился следом по глубокому снегу, ограничившись наблюдением издалека.

Уже подходя к кусту, я заметила, что сегодня меня уже кто-то опередил: он ходил ходуном, разбрасывая в стороны ягоды и маленькие веточки. У корней копошилась пушистая коричневая фигурка, напоминающая маленького медвежонка.

– Зара! – удивилась я. – Что ты тут делаешь? Мама тебя сегодня не ждала!

– Иди на…! – грубо отозвался «медвежонок». – Мама меня вообще не ждала!

Маленькая дочка Цыганки не жила с нами в подвале – она лишь иногда появлялась в лесу, основное время промышляя в городе: просила милостыню, приделывала ножки плохо лежащим мелким вещицам и подслушивала разговоры купцов, ожидающих прибытия обозов с товарами или отправляющихся в далекий поход – словом, была мастерицей на все руки. Не знаю, сколько ей было лет – выглядела Зарита на пять, но в больших невинных глазах орехового цвета блестела недетская смекалка.

– Хорошие девочки не говорят таких слов!

– А я – плохая девочка! И про тебя, тетя ведьма, всем расскажу!

– Что? – искренне удивилась я.

– Ты меня сглазила! – Девочка резко обернулась, и я ахнула: из-под левого, опухшего и не открывающегося глаза огромный лиловый синяк стекал чуть ли не до подбородка.

– Что с тобой такое случилось?! Упала?

– Мальчишки избили, – шмыгнула носом та и снова яростно набросилась на боярышник.

– Из-за меня?

– Это же ты вчера сказала, что я хорошая девочка, а хорошие девочки не воруют.

– А при чем тут мальчишки?

Цыганочка вздохнула, удивляясь моей непонятливости:

– Я пыталась украсть у них игрушку. И уронила…

– Не знала, что ты играешь в игрушки.

– Я бы ее продала.

– Ага. – Я задумчиво посмотрела на Зару – и снова вздрогнула, наткнувшись взглядом на опухшую щеку. – Сильно болит?

– А сама-то как думаешь? – Потянувшись за дальней, наверняка самой вкусной гроздью, девочка оцарапалась о длинный шип и зашипела, как кошка.

– Дай подую.

– Это еще зачем, – проворчала Зарита, но отстраняться не стала. Нагнувшись, я подула на синяк, и пробормотала «заклинание», которым мама всегда лечила мои мелкие ушибы:

– У кошки боли, у собаки боли, у сороки боли, у вороны боли… А у Зары, хорошей девочки, не боли! Ну как, полегчало?

– Угу, – из вежливости согласилась девочка.

Из вежливости? На Зару не похоже!

– Надо еще что-то холодное приложить, чтобы отек спал. – Я огляделась по сторонам и набрала в горсть снега. – Да вот хотя бы… Только не слишком долго, чтобы лицо не обморозить.

Послушно взяв с моей ладони сплюснутый снежный пластик, цыганочка прижала его к щеке – снег тут же принялся таять, стекая из-под ладони на подбородок смоляными каплями. Да, умыванием девочка себя явно не утруждает…

Спасибо маме… и отечественному кинематографу. Внешние карманы у меня, конечно, обчистили, но под юбку заглянуть не догадались, так что в маленьком кармашке, который я собственноручно пришила с внутренней стороны самой нижней поддевки (Машенька только хмыкала, разглядывая корявые стежки) сохранился неприкосновенный запас – две золотые монетки. Три уже начинали звенеть при ходьбе, а я и так исколола все пальцы, пока пришивала один кармашек. Да и перспектива черного-пречерного дня, когда этот запас сможет понадобиться, выглядела в то время более чем туманно. Не то что сейчас…