В погоне за мечтой - Ольга Связина

Какое-то время мы шли по заснеженному лесу гуськом: впереди главный бандит, велевший называть себя просто «батька Тимофей», следом я, затем семенила Машенька, а замыкал процессию возница. На ходу он душераздирающе хрипел и кашлял, заставляя предполагать самое худшее, начиная с двухстороннего воспаления легких со всеми осложнениями. Профессиональное любопытство, что поделаешь…

Бородатый батька Тимофей нырнул в темный провал пещеры, полузасыпанный снегом. Я невольно остановилась:

– Вы что, живете в пещере?!

– Не отставай! – донеслось из-под земли.

Неуверенно оглянувшись, я прихватила широкую юбку вместе с меховой полой, согнулась в три погибели, чтобы не упираться головой в земляной потолок, и осторожно начала спускаться. Внезапно ноги с привязанными к ним дощечками без спросу рванули вперед, и я скатилась в подземелье, точно на лыжах, в самом низу врезавшись в широкую атаманскую спину.

– Не спеши! – Бородач легко отставил меня в сторону, будто куклу. Вот это силища – такой точно лошадь на самом скаку остановит! Хотя это бабское дело… Тогда – ядра пушечные может ладонями ловить, как мячики!

Меж тем разбойник таким же манером перехватил скользящую по склону Машеньку. На лету она пронзительно взвизгивала.

– Ты упала? – встревожилась я. – Как себя чувствуешь? Живот не болит?

– Н-нет, – дрожащим голосом заверила она. – Так весело – прямо как в детстве, когда с ледяной горки с ребятами катались! Только темно и страшно…

Идущий последним возница заранее отвязал от пяток предательские дощечки, так что твердо стоял на ногах, зато и спускался дольше всех. Достав допотопную зажигалку – кажется, в цивилизованных странах это называется огниво, – атаман высек искру и подпалил предусмотрительно торчащий из щели в стене факел.

– Не отставайте! – строго предупредил он. – Тут целый лабиринт подземный, коридоров уймища, опоздавших никто искать не будет!

То ли у меня от страха и от нервов начался озноб, то ли под землей действительно было гораздо холоднее, чем снаружи, только весь оставшийся путь сопровождался дробным зубовным стуком. Я уж и челюсти рукой придерживала – бесполезно.

Наконец за очередным поворотом нашим изумленным взорам открылся не грот, не пещера – настоящий подземный зал со стенами, сложенными из неровно обтесанных камней примерно прямоугольной формы. Сводчатый потолок терялся где-то высоко-высоко. Освещали зал многочисленные факелы и несколько разложенных прямо на полу костров – наверняка где-то были и вентиляционные отверстия, куда уходил дым, иначе все давно бы уже задохнулись. Вот только окон в подземном зале не было, так что, несмотря на обилие искусственных источников света, многое оставалось покрыто мраком. Так вот они какие, теневые структуры!

Впрочем, изумление испытали только мы с Машенькой – для разбойников все это было обычным, будничным.

– Ничего себе! – Оглядываясь по сторонам, я совсем забыла, что надо смотреть под ноги, и споткнулась о здоровенный булыжник: мы вошли в помещение не через дверь, а сквозь пролом в стене. – Вы все это сами сделали?!

– Точно – тут одни каменщики собрались, ага! – усмехнулся батька Тимофей, галантно поддерживая падающую чародейку под локоток. – Эти подземелья даже не мы первыми нашли! Когда-то сверху целый замок стоял, да совсем развалился, и памяти не осталось. А подвалам хоть бы хны!

– Солидная работа! – похвалила я, проведя ладонью по стене. Неровные, разного размера камни были подогнаны друг к другу плотно, не то что ладонь – лист бумаги не просунешь. – Строили на века!

– О! Новенькая! – От толпы разбойников, сидящих вокруг мерцающего костра, отделилась темная фигура и, безошибочным чутьем опознав «неместную», направилась в мою сторону: – Как тебя зовут, красотка?

Обхватившие меня за талию руки даже сквозь одежду и шубу казались липкими, а пропитанное перегаром дыхание убивало на лету.

– Ведьма! – Повернувшись к незваному «кавалеру», я эффектным жестом убрала упавшие на лицо волосы. Руки вернулись на свои места так быстро, будто разом отсохли, бандит даже пробормотал что-то неразборчивое вроде извинений – обознался, дескать… Вот что значит целый час сидеть в душном мешке при полной боевой раскраске – не каждая психика выдержит! А когда это я успела полную шевелюру паучьей паутины насобирать?

Возница напомнил о себе лающим кашлем.

– Кстати, что у вас с горлом? Простудились?

– Покажи!

Батька Тимофей толкнул того кулаком в плечо, и разбойник послушно приподнял бороду, демонстрируя горло. Мама дорогая! Я такое прежде только в кино видела! В фильмах ужасов… Пришлось зажать рот ладонью, чтобы не вскрикнуть при виде огромного багрового шрама, пересекающего гортань.

– Нашей бабки работа, – довольный произведенным впечатлением, пояснил атаман. – Не вовремя только она померла… Недолечила.

– С-с-солидно сделано, – истончившимся до мышиного писка голоском подтвердила я.

– Так что сама видишь – без ведьмы нам никуда. Но и лишние рты кормить ни к чему. Так что работай на совесть! А если кто из моих людей невзначай помрет – подружка недосчитается пальчика. Или глазика. Или еще чего-нибудь…

– Я уже поняла! – Постоянно поднимаемая тема членовредительства начинала нагонять дрожь.

– Спать будете на бабкином месте. Или у женского костра – как пожелаете. Хоть врозь.

– Не боитесь, что сбежим? – сама не знаю, зачем спросила.

– Девочки за вами присмотрят, – покачал головой атаман. – Да и далеко вы убежите – зимой, без шуб? Эй, принимайте гостей!

Он плеснул в ладони, и от «женского» костра в нашу сторону направились две – видно, заводилы.

– Не бойся, красотка, не пропадет твоя шубка! – ласково протянула смуглянка. – Заношу до дыр!

– Чтоб тебя… Перевернуло и хлопнуло! – пробормотала я себе под нос любимую бабушкину присказку. Особенно часто она повторяла эти слова, когда соседи начинали долбить стены или пол в очередном ремонтном порыве. Но шубу пришлось отдать – у цыганки был чрезвычайно боевой, даже кровожадный вид. А большой шрам, пересекающий правую щеку, доказывал, что слово с делом у нее не расходятся… Рыжей досталась дубленка горничной. Запахнув широкие полы, Машенька опоясалась кушаком и выглядела по-зимнему элегантно. На подземельной же красотке одежка смотрелась насмешкой: еле доставала до колен, зато в ширину могла вместить под собой еще двух девушек средней упитанности. Но каланча, кажется, была вполне довольна обновкой.

– А что еще у тебя есть, красава? – наступала цыганка. – Я страсть как люблю все блестящее!

– Есть – да не про твою честь! – После теплой шубы в подвале сразу стало нестерпимо холодно, а злость, как известно, согревает. – Ступай восвояси, пока я тебе вторую щеку не разукрасила, для симметрии!

– Да кто ты такая?! – выпятила грудь черноволосая красотка.