Волшебный витраж - Диана Уинн Джонс

– Он всегда говорит, будто вот-вот разорится, – сказал Эндрю Эйдану, когда Уолли пообещал привезти баранью тушу через месяц и они наконец-то двинулись прочь.

– Эй, эй, стойте! – закричал им вслед Уолли.

Эндрю обернулся: неужели Уолли его слышал?!

А Эй дан вздохнул.

– Я тут слыхал от этой вашей Стейси – ну, которая у вас теперь служит, – что папаша ее все-таки разжился протезом. Вроде бы сходил к какому-то новому светилу. А вы слыхали?

Эндрю ответил, что да, слыхал.

– Сил моих нет, – пробурчал он, когда Уолли их наконец отпустил. – Неужели весь Мелстон знает, что происходит у нас в доме?

Миновав еще два поля, они прошли через калитку и оказались у подножия холма Мелл. Именно там Эйдан и обнаружил, что прогулка ему нравится. Вблизи Мелл оказался покрыт чарующей перепутаницей зеленых тропинок, которые вились туда-сюда между благоухающих кустов. У Эйдана возникло ощущение, что местные жители – народ очень деятельный. Возможно, и Гройль – один из них. Всю дорогу до вершины Эйдан вертел головой по сторонам: может, Гройль где-нибудь притаился, под кустом или в поросшей травой лощинке, что то и дело внезапно возникали прямо под ногами, однако великана видно не было. Птицы и кролики – да, попадались, но ничего необычного. А с вершины Мелла открывался вид и на извилистую полосу деревни, и на Мелстон-Хаус, полускрытый двумя раскидистыми деревьями – дубом и буком. Виднелись даже далекие трубы Мелстонской усадьбы, где обитал затворник мистер Браун. А по другую сторону простирались, докуда хватало глаз, целые мили зеленых полей и лесов.

– Нет, разглядеть границу не получается, – сказал Эйдан, надевая очки, после того как ради эксперимента снял их.

– Ее никогда и не видно, – сказал Эндрю. – Придется искать ощупью.

Они спустились по холму и двинулись вдоль поля к тому участку границы, который Эндрю знал точно, – к той самой колдобине на дороге, где ему повстречался призрак старого Джослина. Когда они подошли к колдобине, разгорячившись от долгой ходьбы и ежась на слабом влажном ветерке, Эйдан думал: «Вот это жизнь!» И был несколько разочарован, увидев всего-навсего обычную, не слишком оживленную дорогу.

Эндрю дождался, когда с обеих сторон не будет видно ни одной машины, и повел Эйдана по обочине, чтобы перейти дорогу у самой выбоины, где показался призрак. Он старался двигаться не спеша и в то же время не слишком медленно – мало ли попадется какой-нибудь лихач – и, несколько раз прошагав туда и обратно там, где дорога шла под уклон, вспомнил наконец то чувство, которое у него возникало, когда он пересекал границу. С той ее стороны, где простиралась его область попечения, было, как ему теперь казалось, все нормально – то есть глубоко, гулко и словно бы с радостным предвкушением. А по другую сторону…

– Ой! – воскликнул Эйдан. – С этой стороны одновременно и скучно, и опасно. Будто на взлетно-посадочной полосе перед самым самолетом. Все никакое и плоское, но если останешься жив, считай, тебе повезло.

– Верно. Вот это ощущение нам и надо ловить. Тогда мы поймем, что оказались за самой границей.

В изгороди напротив была калитка. Дальше расстилалось поле почти созревшей пшеницы, а вдоль него тянулась полузаросшая тележная колея.

– Кажется, тут раньше была дорога, – проговорил Эндрю. – Если вдоль всей границы идут дороги и тропинки, будет гораздо легче.

Куда там. Почти вдоль всей границы и вправду шли дороги – или когда-то шли, – однако владельцы земли где перепахивали их, где переставляли изгороди, когда расширяли пастбища, и пройти там было очень трудно. Эйдана бросало то в гулкое-предвкусительное, то в скучное-опасное, и ему оставалось только уповать на то, что их сейчас никто не видит. Они с Эндрю были совсем как чокнутые: только законченные психи так медленно и осторожно расхаживают зигзагами по большому зеленому лугу. А Эндрю гораздо больше тревожило другое: вдруг какой-нибудь фермер заприметит, как они шныряют по кукурузным полям, очумело шурша стеблями и листьями и тщетно стараясь не попортить посевов, – нехорошо получится…

Они вышли к речушке, где раньше был мост. Но теперь мост обрушился, а берега речки были грозно огорожены колючей проволокой и густыми зарослями.

– Как будто кому-то не нравится, что мы делаем, – проговорил Эйдан.

– В общем и целом да, – согласился Эндрю; ему вдруг пришло в голову, что у деда вполне могли быть неведомые ему, Эндрю, враги. – Давай поедим бутербродов.

Они съели свои припасы, присев на берегу – там, где царило скучное-опасное, – у песчаной отмели; Эндрю рассчитывал, что там будет проще перейти реку вброд. Эйдан с аппетитом умял больше половины бутербродов, а Эндрю тем временем вытащил карту и отметил на ней границу, которую они уже успели разведать. Оказалось, что она неожиданно ровная – плавная кривая, похожая на начало большого овала, раскинувшегося из центра неподалеку от Мелстон-Хауса. У Эндрю возникло искушение на глаз начертить остальной овал и отправиться домой. Но это было бы, пожалуй, нечестно. Взявшись за дело, Эндрю лишь укрепился в мысли, что, поскольку ему вверена область попечения, лично обойти всю ее границу – его обязанность. Тем не менее он наметил на карте карандашом, где, по его расчетам, проходит граница. Интересно будет посмотреть, верно ли он предсказал.

Они перешли реку, перепрыгнув на тот берег с отмели, и здорово при этом вымокли. Потом спустились вниз по течению до сломанного моста и снова взялись за дело.

На этом участке границы явно когда-то была тропа, которая вела между двумя живыми изгородями, но потом о ней забыли. Эндрю и Эйдану пришлось продираться прямо посередине полосы кустов – за рукава цеплялась ежевика, по лицу хлестали ветки, по голове молотили дикие яблоки, а крапива норовила обжечь даже сквозь штаны. Эндрю с Эйданом одолели так несколько миль, запарились и запыхались, в волосы им набились веточки и семена, и новая флиска Эйдана в конце концов перестала быть новой, а ботинки отяжелели от налипшей грязи.

Тут все резко изменилось. Эндрю и Эйдан выдрались из кустов на ухоженную лужайку с оградой на дальней стороне. К ограде была приделана табличка с надписью:

Частный выгон

Вход ВОСПРЕЩЕН

– Что это значит? – прохрипел Эйдан.

Он стянул флиску и стал ее вытряхивать.

– Здесь тренируют скаковых лошадей, – ответил Эндрю. Оперся на ограду и поглядел на длинные полосы зеленого дерна, тянувшиеся в обе стороны поперек их дороги. – Ты знаешь, – сказал он, – эта граница, должно быть, очень древняя. Очевидно, половина этого выгона входит в мою область попечения, а другая половина нет. Беговые дорожки проходят прямо поперек нашей границы. Значит, граница гораздо старше дорожек, иначе такого не было бы. – Он перелез через ограду и спрыгнул на густую-густую пружинистую травку. – Пойдем, Эйдан. Придется вторгнуться на чужую территорию, ничего не попишешь.

Эйдан струсил. А вдруг кто-нибудь полицию вызовет?