Ржавая Хонда - Владимир Яценко

– Не твоего ума дело. Проезда нет. Разворачивайся.

– Помощь не нужна?

– Помощь? – другим тоном переспросил патрульный. – Спасибо, нет. Водителя увезли в Беляевку, а чтоб эту дуру сдвинуть, нужен трактор. Если будешь обратно ехать, поворачивай сразу в объезд. С той стороны вторая патрульная машина дежурит…

Максим, до упора выкручивая руль, в несколько приёмов развернулся и пошёл на подъём, обратно к Широкой Балке.

– И что дальше? – чужим голосом спросил он Симону. – Вторая дамба разобрана, мне там и днём в сухую погоду не проехать. А через Мирное – ещё час. Ё-моё! Мне же укол нужно делать! И бензин на нуле…

– Можно вернуться на кишинёвскую трассу и через сельхозхимию… – подсказала Симона.

– Это ещё дальше.

– Тогда давай по озеру.

– По озеру?

Он притормозил и задумался. Мороз держался вторую неделю, мальчишки на льду давно хоккей гоняли. Но автобусом?

– Не дрейфь, моряк! – весело подбодрила Симона. – Съезд рядом, у дамбы. А на той стороне приметная опора для вышки электропередач. Летом сколько раз людей на шашлыки вывозил? Не заблудишься!

«Это она верно сказала, – подумал Максим, – Лёд-то выдержит. А вот на той стороне отыскать выезд будет непросто. Разве что повезёт к вышке выехать. Тогда, конечно…»

Он вспомнил последний скандал с Татьяной, когда на полчаса опоздал с уколом, и, больше не колеблясь, повернул машину к озеру. По днищу заскребли оледеневшие остатки прошлогодней травы, потом отвратительно заскрежетал гравий… и всё стихло, замерло. Поверхность, уходящая под колёса, по виду была неотличима от пространства перед стеклом… над автобусом и всюду: справа и слева. Мгновенно всё слилось в какую-то мутно-белёсую массу, без начала и конца, без верха и низа. Глазу не было за что уцепиться. Оценить скорость теперь можно было только по стрелке спидометра.

– Жутковато, однако, – признался он.

– А то! – жизнерадостно поддержала Симона. – Послушай, морячок, раз уж мы тут, есть предложение.

– Какое? – хрипло, не отрывая взгляда от бесформенного «ничего» перед машиной, спросил Максим.

– Отсюда я запросто могу в Уилтшир перейти.

– Перейти?

– Но ты мне должен помочь.

У Максима всё сильнее кружилась голова. Полное отсутствие внешних ориентиров путало и пугало.

– Сделай три круга по льду, – не дождавшись ответа, попросила Симона. – Я заплачу.

– Три круга? – облизнув губы, уточнил Максим. – Три круга по льду? Я не уверен, что мне хватит опыта в таких условиях сделать хоть один круг. И мне нужно спешить.

– Я помогу, – Симона придвинулась к нему вплотную и задышала в ухо: – Много времени это не займёт. Диаметр круга мы сделаем тридцать три метра. Всего несколько минут работы.

Она решительно взялась за руль и отвернула его далеко влево.

– Вот так держи… впрочем, можешь отпустить. Я сама подержу.

– Сто рублей! – с ужасом прошептал Максим. Идиотизм ситуации давно перешагнул границы возможного. Он уже не сомневался, что давно спит или лежит в кювете в разбитой машине и бредит. – Сто рублей, ведьма. За каждый круг.

– Нет, – вздохнула Симона. – За такие услуги деньги не платят.

– А чем рассчитываются за такие услуги?

– Желаниями. Могу исполнить три твоих желания. По одному за каждый круг.

– А зачем тебе круги эти? – подозрительно спросил Максим.

– Без помела ведьмы через эти круги шагают. Чаще рисуем на полях, но можно очертить где угодно и чем угодно. Лишь бы круг отправки совпадал по фазе с кругом прибытия. Всё просто.

– Ну если «по фазе»… – многозначительно сказал Максим. – И какими могут быть эти три желания?

– Всё что угодно. Напряги фантазию.

Максим потрогал карманы с выручкой и выпалил:

– Хочу, чтоб из своих карманов я сегодня достал только двадцатки!

– Мелковато, – пожурила Симона. – Но дело твоё. А ещё?

Максиму стало стыдно. «Какое-то уродливое желание, – подумал он. – Что такое? Деградирую?»

– Хочу, чтобы мой ребёнок никогда не болел, – уже не так уверенно произнёс он.

– Который? – деловито уточнила Симона.

– В каком смысле?

– О каком ребёнке ты говоришь?

– У меня пока только один ребёнок, – приходя в себя, заметил Максим.

– Вот именно что «пока», – мягко возразила Симона. – Но кроме дочери будет ещё сын. О ком из них речь?

«Ведьма! – подумал Максим. – Тут она меня, конечно, подловила».

– Пусть оба никогда не болеют.

– Нет. Ты ясно сказал «ребёнок». В единственном числе. Теперь просто уточни, и дело сделано.

– Дочь, – неохотно ответил Максим. – Но это несправедливо.

– Откуда же взяться справедливости, если человек человеку – людоед?

– Так это же я так… к слову.

– Какие слова пользуем, в таком мире и живём.

– В таком случае двадцатки пусть будут долларами, – мстительно нашёлся Максим, – И поновее, чтоб, значит, не очень мятыми. И вот ещё третье желание, хочу, чтоб у меня всё было и мне за это ничего не было.

– А вот это не пойдёт.

– Это почему же?

– Потому что это уже четвёртое желание, а ты согласился на три. – Максим открыл было рот, но она не дала ему возможности возразить: – И вот ещё что, для меня это важно, ты же любишь свою дочь?

– Больше жизни!

– Но делаешь ей уколы…

– Так ведь лечение… – Максим немного растерялся. – Доктор прописал.

– А ты ей это можешь объяснить?

– Нет, конечно.

– Вот так и Отец наш Небесный, – она тяжело вздохнула. – В лепёшку расшибается для вас, дураков, а вы только поносите да поминаете, когда гром гремит…

И вдруг она пропала, исчезла. Ощущения показались странными: вроде как и сидел кто-то рядом, что-то говорил, отвечал, спрашивал, но ушёл не потому, что вышел, а потому, что кто-то проснулся. И этот «кто-то» необязательно был Максимом.

Он убрал ногу с газа и перешёл на нейтралку. Потом вспомнил, что находится на льду и остановка чревата самыми тяжёлыми последствиями, чертыхнулся и вновь поставил на вторую передачу. До хруста в позвонках крутил головой, пытаясь хоть как-то определиться, куда ехать.

К его неимоверному облегчению, где-то далеко тускло полыхнуло светом, потом ещё раз, и ещё. Максим уверенно правил на зарницу.

Освоившись с движением, щёлкнул выключателем над зеркалом. На этот раз удачно: фонарь зажёгся. В его свете он сразу увидел мятую бумажку на торпеде, напротив пассажирского места. Дотянулся, поднёс ближе к лампе.