Ржавая Хонда - Владимир Яценко

Нисон тоже поднялся, недоверчиво разглядывая своего бывшего техника.

– Не понимаю, – сказал Нисон. – Что тебе не понравилось? Никакого подвоха, Терентий! Ты гарантированно вступаешь в должность генерала. А после становишься первым президентом. Я буду премьер-министром. Каждому острову дадим самостоятельность и сформируем единое государство на федеративной основе. Это реальный шанс за два-три поколения догнать экономический потенциал Земли!

– «Догнать и перегнать», – устало кивнул Терентий. – И такое было. Почему бы просто не жить? Зачем бежать за кем-то, если можно спокойно идти своей дорогой?

Нисон нахмурился:

– Ты против процветания планеты?

– Я против одурачивания населения. Твои избиратели не голосуют за революцию, Нисон. Опубликуй свои намерения, и давай послушаем, что скажут люди.

– Люди ни черта не смыслят в этих вопросах! Они живут сегодняшним днём, а думать нужно о следующих поколениях!

– Люди умнее нас с тобой, – спокойно возразил Терентий, направляясь к выходу. – Что ближе к истине: организация собственной жизни или планирование чужих судеб? Ты до сих пор не женат. Но если ты не можешь устроить свою жизнь, как собираешься налаживать жизнь планеты? И насчёт грядущих поколений… за тебя ведь подумали первопоселенцы? Тебе не нравится, что кто-то подумал за тебя, но ты пытаешься думать за потомков. Это такая логика?

– Я уничтожу тебя, – пообещал Нисон. – Я договорюсь с Велиховским. Старик обрадуется спасению своей должности. Мы объединимся, и ты ничего не сможешь сделать.

– Ты не сможешь меня уничтожить, – через плечо сказал Терентий. – Потому что всё моё – внутри. Его нельзя ни отобрать, ни испортить.

– Тогда я уничтожу тебя изнутри, – в спину уходящему противнику закричал Нисон. – Ты пожалеешь!

«Уже жалею, – подумал Терентий, закрывая дверь. – Я уже жалею того Нисона, с которым когда-то давно был знаком…»

* * *

Через неделю после размолвки с Нисоном сыновья принесли газету с настораживающей статьёй. Речь шла о семейных легендах и традициях претендентов на должность генерала колонии. Пробежав глазами строки о Велиховском, прадед которого был первопоселенцем, и скупые описания преданий молодого клана Якобсонов, чьим представителем был Нисон, Терентий прочёл о мулга, которого он когда-то «отважился замуровать» под кровлей своего дома в Кордонке.

– Кто давал материал корреспонденту? – поинтересовался Терентий.

– Это спецкор Велиховского, – ответил Антон. – Его просто так не спросишь.

Георгий промолчал, только развёл руками.

Позвали сестёр. Но Маша и Даша лишь восторженно смотрели на отца и братьев. Их почтение к старшим было известно всему острову. Леся в это время была на биостанции на материке. По телефону она так и не поняла, о чём её спрашивают, и вместо ответа пообещала приехать, как только сможет.

Так и выяснилось, что никто из семьи интервью корреспонденту не давал. И хотя из истории, как познакомились Терентий и Леся, тайны не делали, Терентий испытывал смутное беспокойство – категорическая неприязнь к интригам не исключала его пристального внимания к чужой закулисной возне. Терентий твёрдо знал, что «просто так» информацию о претендентах печатать не станут.

Тем не менее более важные дела вскоре задвинули газетную статью в дальний угол памяти, и, возможно, о ней больше никогда бы не вспомнили. Но случилось иначе.

Зоологическое общество опубликовало открытое письмо генералу Велиховскому, в котором просило разрешения вскрыть нишу под кровлей дома Терентия, чтобы извлечь останки мулга. Общество выражало озабоченность человеческой экспансией на Хорте и собиралось доказать акселерацию видообразования местной фауны под влиянием антропогенного фактора.

Это был ощутимый удар.

В том, что последует вслед за этой «просьбой», Терентий не сомневался. И действительно, дальнейшие события происходили стремительно и неотвратимо.

Дочери стали объектом пристального внимания прессы: Маша и Даша взахлёб рассказывали о своей дружной семье. Сыновья, справедливо полагая, что пиар лишним не бывает, тоже не скромничали. Мелькнуло интервью с Нисоном, в котором он признался, что завидует трудовой биографии Терентия. «Безупречная история добра и правды, – подчеркнул Нисон. – Трудно представить, чтобы человек за всю свою жизнь ни разу не поддался искушению хотя бы единожды солгать. И я бесконечно горд, что мне когда-то пришлось работать с таким человеком в одной упряжке».

Политика военного коммунизма не предполагала получение согласия у владельцев дома на ремонт кровли. Велиховский удовлетворил ходатайство зоологического общества. Те передали подписанный приказ жилищно-коммунальной службе и однажды утром с рабочими и журналистами отправились в Кордонку.

Терентий решил не менять привычный порядок дня, предпочитая следить за событиями из кабинета по телевизору.

Чиновники сновали с бесконечными бумагами, редкие звонки пробивались сквозь заслоны секретарей…

Терентий работал как всегда собранно и уверенно.

Глядя на его спокойное, чуть отстранённое лицо, никто не подозревал о шквале эмоций, от которых у него темнело в глазах. Ему было плевать на карьеру.

Рушилась жизнь.

Никогда больше он не увидит счастья в глазах дочерей. Рукопожатия сыновей не будут столь энергичными и крепкими. Что-то придётся объяснять Лесе.

Когда рабочий приставил лестницу к стене, Терентию захотелось выключить телевизор. Он уже жалел, что не поджёг дом после первого хода Нисона – газетной статьи о семейных преданиях претендентов на генеральское кресло. Терентий многое мог сделать: от поджога до подлога. Но не сделал ничего, доверяя привычной тактике: лучший способ управлять событиями – не вмешиваться в них. И вот оно, исключение. Тот самый случай, который показывает, что инструкций на все случаи жизни не бывает.

Рабочий долотом разбивал запломбированную щель, но Терентий прислушивался не к молотку, а к сдержанному гудению пчёл и далёким гудкам локомотива… Телеаппаратура передавала и другие звуки, но только этот привычный для его слуха фон занимал всё внимание Терентия.

– У нас шампанское, отец!

Он и не заметил, как сыновья вошли в кабинет. В руках Антона – бокалы, Георгий откупоривал бутылку.

– После такой презентации генеральская должность нам обеспечена! – ликовали братья. – Теперь нам даже консолидация твоих оппонентов не страшна. Надо будет узнать, кого благодарить за первую статью о семейных легендах.

«Я бы мог назвать это имя прямо сейчас, – душно размышлял Терентий. – Нисон исполнил обещание. Уничтожил меня изнутри. А я ничего… совершенно ничего не сделал, чтобы спасти положение».

Когда рабочий осторожно передал вниз чёрный кулёк с останками мулга, сыновья разлили шампанское по бокалам и попытались с Терентием «чокнуться». Но он плохо понимал, что происходит: от неверного движения бокал разбился. Шампанское холодом обожгло ногу. Розовая жидкость, пузырясь и пенясь, быстро впиталась в штанину.