Ржавая Хонда - Владимир Яценко

– Приятно слышать, не каждый день встречаешь на трассе человека.

– Разумная жизнь на трассе встречается ещё реже.

– Неужели?

– На грани исчезновения, – заверил её Максим, – Я тут каждый день катаю, знаю, что говорю.

– Симона, – представилась пассажирка.

– Максим, – веско ответил Максим. – Куда едем, Симона?

– Эймсбери.

– Это где?

– Недалеко от Солсбери, в графстве Уилтшир.

– В графстве? Далеко, наверное. А я еду в Теплодар.

– Пусть будет Теплодар, – вздохнула Симона. – От вас уже недалеко.

– Возможно, – не стал спорить Максим. – Но за эту часть маршрута – трояк.

– Идёт, – она опять вздохнула. – Все только о деньгах…

– А как иначе? Воровать стыдно, грабить страшно. Вот и работаем. А работа предполагает оплату. Вот вы чем занимаетесь?

– Еду с усталым молодым человеком, который утверждает, что встречал разумную жизнь.

Максим отвлёкся от дороги и посмотрел в её сторону: тёмная фигура почти сливалась с чернотой салона. Он поднял руку, чтобы включить освещение, но передумал и вернул руку на руль.

– Необычное имя, Симона.

– Симона Кананит, к вашим услугам.

Максим опять покосился в её сторону и опять ничего не увидел. Потом почувствовал смутное беспокойство, что-то в её имени настораживало. Что-то такое он уже слышал. Вот только что? И где?

Он скрестил руки на руле и покрутил обручальное кольцо на безымянном пальце.

– Снимать его необязательно, – в голосе Симоны послышалась насмешка. – Я не эти услуги имела в виду.

– Я и не собираюсь, – враждебно ответил Максим. – Не снимать его – моё самое заветное желание. И мне совершенно безразлично, что вы имели в виду.

– Неужели?

– Именно так.

Он уже почти жалел, что остановился. Но ведь он и не думал останавливаться. Само получилось…

– А как же «все люди – братья, должны помогать друг другу»?

– Человек человеку – людоед, – отрезал Максим, – И если хочешь выжить, помощи не жди: задавят в очереди ожидающих.

– Мрачновато, – заметила Симона.

– Как есть, – огрызнулся Максим, – Как у акына: что вижу – то и пою.

– Чем такое видеть, лучше зрения лишиться.

– Проще не петь.

– Неужели нет примера бескорыстной помощи людей друг другу? В лишениях люди всем делятся…

Максим покачал головой:

– Делятся, потому что в команде выжить легче. Да и что там делить, в лишениях? Вот и не жалеют.

– А любовь?

– При чём тут любовь? – почти рассердился Максим, – Любимый человек – это часть себя, чем больше дашь, тем больше себе оставишь.

– Это похоже на ответ, не находишь?

– Не нахожу вопроса.

– Десять минут назад ты жаловался на отсутствие любви к Богу. А сейчас дал точный ответ, почему человек нуждается в этой любви: «Чем больше дашь, тем больше себе оставишь». В Писании сказано: «возлюби ближнего».

– Правильно, – согласился Максим, успокаиваясь, – И там же Спаситель разъяснил разницу между «ближним» и «дальним».

– Притча о добром самаритянине?

– Точно, – кивнул Максим и вдруг вспомнил: – Симон Кананиг – один из апостолов! Ничего себе совпадение!

– Совпадений не бывает, – вежливо поправила Симона. – Случайностей нет.

– Вы вот что, – сказал Максим, – Не берите в голову. Всё это выдумки и мракобесие.

– И Создатель?

– Создатель… – махнул рукой Максим. – Специально для богемного трёпа с папироской и кружкой кофе. А кто припомнит больше цитат из Святого Писания, тот уведёт самую красивую девчонку тусовки. Да только откуда там красота возьмётся? От кофе без сахара и сигарет без фильтра? Впрочем, если не ограничивать себя кофе, то пол-литра спустя любая за Софи Лорен вполне сойдёт…

На несколько минут повисло молчание.

– Не слишком ли цинично для двадцати трёх лет? – спросила Симона.

– Если цинизм помогает жить, значит, он популярнее Христа!

– Завидуешь лаврам Джона Леннона? А ты вспомни, в каком году это было сказано. Собственно, на этой похвальбе всё их веселье и кончилось.

– Я только водитель, – устало сказал Максим, – Хуже, чем есть, быть не может. Работаю на грани и за тарелку борща. Кто накажет и как?

– Тем более что водитель. Значит, рискуешь не только собой.

Максим всё-таки поднял руку и щёлкнул выключателем над зеркалом. Свет не зажёгся.

– Не работает? – участливо спросила Симона.

Он несколько раз пощёлкал выключателем. Фонарь, будто проклятый, даже не мигнул.

– Чтоб тебя…

– Уже, – хихикнула Симона.

– Темно, – пожаловался Максим. – Я вас не вижу, и голос мне не знаком.

– Что-то мне подсказывает, что мой вид тебя не обрадует.

«Ведьма!» – подумал Максим, а Симона хихикнула:

– Точно. Вот только помело на ремонте. Мастер вторую неделю мурыжит. Приходится на перекладных…

– Давно водите?

– Давно. И опыта не занимать.

Максиму стало весело. «Опыта не занимать… надо же!» Он даже поёрзал в кресле, выпрямляясь и устраиваясь удобнее. В голове была приятная трезвость. Спать больше не хотелось. Он подкатил к выгодянскому перекрёстку и повернул налево. Справа проползло и сгинуло мутное пятно заправочной станции.

«Считай, приехали, – удовлетворённо подумал Максим. – Широкая Балка не в счёт. Десять минут – и дома!»

– Так, может, поделитесь? – предложил он. – О себе я такого сказать не могу. В смысле опыта.

– Поделюсь, – охотно откликнулась Симона. – После Широкой Балки я бы посоветовала повернуть налево, на Мирное. Дамба на Беляевку перекрыта. Трал перевернулся, загородил дорогу.

– Тра-ал! – с усмешкой протянул Максим, – Если бы трал перегородил дамбу, Толик не смог бы проехать.

– Он проехал через сельхозхимию, – сухо пояснила Симона. – Поэтому и задержался. А вовсе не потому, что «затягивал»…

Проехав село, Максим уверенно повернул направо, вниз, на дамбу. Но скорость сбросил. Так, на всякий случай.

И не напрасно.

Туман окрасился переливами оранжево-фиолетового, проявилась патрульная машина, стоявшая на обочине. Полицейский, предусмотрительно спрятавшись за машиной, размахивал с обочины светящимся жезлом. Максим остановился, инспектор подошёл к его двери.

– Что случилось, командир? – спросил Максим через окно.