Врата ведьмы - Джеймс Клеменс

— Получается… — прошептал Мерик.

Ни’лан продолжала петь, но теперь перешла на древнее наречие. Она повествовала о цветах, свете, утренней росе, а лютня вела древесную песнь, взывая к сородичам. Вместе голос и музыка одолевали собравшуюся орду гримов, несмотря на их силу и злобу. Все больше призраков убегало прочь.

Парочка из них все-таки попыталась еще раз атаковать отряд, скорее желая заставить замолчать лютню, чем убить кого-либо, но посох Родрико заставил их отступить.

А нифай все пела. Ощутив близкую победу, она позволила голосу возвыситься, но вдруг осознала, что к ее мелодии присоединился кто-то еще. Чей-то напев сплетался с ее музыкой столь умело и незаметно, что Ни’лан не догадывалась ни о чем, пока не стало слишком поздно. Второй голос доносился из-за истончающейся стены тьмы. Умело и тонко он искажал пение Ни’лан, меняя белое на черное.

— Мечты о теплом прикосновении солнца… — говорила Ни’лан.

— …и обжигающей неодолимой засухе, — добавлял невидимый певец.

— Шорох нежных лепестков распускающихся бутонов… — боролась Ни’лан.

— …и черви, вгрызающиеся в сладкую мякоть цветов.

Нахмурив брови, Ни’лан изо всех сил пыталась преодолеть посторонний голос, отчаянно выводя мелодию Труа Глен. Но чужак не отступал, умело свивая свою песню с ее, зажимая ей горло шепотом мертвого леса и гниющих корней. Постепенно нифай поняла, что уступает. Невидимый враг оказался старше и опытнее. В его голосе звенели отзвуки многих столетий.

Ни’лан не могла больше противиться. Ее голос дрожал, струны лютни дребезжали и скрипели. А стоящие вокруг призраки начали смыкать ряды, укрепляя стену тьмы.

— Что происходит? — Мисилл придвинулась ближе, прижимая младенца к груди.

— Не знаю, — ответила Ни’лан, ее пальцы замерли на струнах. Она сама мучительно искала разгадку. — Нечто… что-то там есть… Оно гораздо сильнее меня.

— И оно приближается. — Крал встал у другого плеча нифай.

Мисилл заметила, что от темной стены сбившихся в кучу гримов, похожей на бурлящий туман, отделилось более черное облако. Оно медленно, неторопливо, словно опасаясь маленького отряда или музыки лютни, пересекло озеро. Ни’лан и ее спутники отступили.

Достигнув ближнего берега, облако начало уплотняться, туман становился плотью, превращаясь в слегка размытый образ стройной женщины. Серебряное сияние магии окружило ее фигуру, когда она открыла глаза.

Ни’лан догадалась, что это и есть певица, столь умело извращавшая ее мелодию.

Фардейл зарычал, обнажив клыки, а Родрико вышел вперед, сжимая клюку словно меч.

— Храбрый рыцарь-древорез, — презрительно улыбнулась темная женщина. — Последний защитник Труа Глен.

И все же она мешкала с нападением.

— Я узнала тебя, — произнесла Ни’лан, вспомнив, где она слышала этот резкий гол ос. — Ты — демонесса, завладевшая королем Райем.

Губы призрака растянулись в холодной, но довольной улыбке.

— Ах да… Хорошо было вновь ощутить себя во плоти. — Она кинула взгляд на лорда Тайруса. — Даже если это мерзкая и дряхлая старческая плоть.

Мриланский принц рванулся вперед, но Крал удержал его.

— Твое оружие не причинит ей вреда! — быстро проговорил горец, вцепившись в локоть Тайруса.

Призрак будто бы и не заметил мужчин, сосредоточив все внимание на Ни’лан.

— Ты узнала меня, а я — тебя. — С его губ сорвался горький смешок. — Ты удивила меня там, в замке. Я не ожидала, что вы неожиданно выскочите из гранита. Но теперь у меня было время, чтобы подготовиться к противостоянию. Черный Корень наделил меня силой для борьбы с твоей слабенькой песенкой.

— Тебе не победить нас, — твердо возразила Ни’лан. — Я буду сражаться до последней искорки жизни.

— Ты повзрослела, крошка, — раздался еще один неприятный смешок. — Но ты мне не нужна, а нужен мне… — Пристальный взгляд призрака метнулся к младенцу на груди Мисилл. — Мне нужен мальчик… Мой мальчик.

— Т-твой мальчик? — отшатнулась нифай.

— Кажется, ты говорила, что узнала меня, Ни’лан. — Тень снова рассмеялась, ее расплывчатые очертания стали еще плотнее, являя знакомый облик.

— Цесилия… — ошеломленно ахнула Ни’лан.

— Хранительница Рощи! — вышел вперед Родрико.

Нифай застонала. Неудивительно, что она проиграла состязание. Когда Цесилия подверглась порче, ее возраст уже исчислялся веками. Она была самой мудрой из сестер, обладая обширными знаниями и хитростью.

— Ты еще здесь? — Призрак мельком глянул на старика-резчика.

И скользнул ближе. Родрико занес посох.

— Нет! — закричала Ни’лан.

Ветвь вонзилась в туманную женщину. Опять полыхнул пурпурный свет, но на сей раз не причинив призраку ни малейшего вреда. Цесилия улыбнулась, заметив деревянную клюку, торчащую у нее из груди.

— Дух твоего дерева не может навредить мне. Ведь наши души смешались. Мы — единое целое.

Тонкое щупальце темноты отделилось от мглистой фигуры, с любовью обвиваясь вокруг посоха.

— Уходи, Родрико! — взывала Ни’лан.

— Я… Я не могу двинуться…

— Я ощущаю запах твоей души в этой ветке, храбрый рыцарь, — улыбнулся призрак. — Неужели дерево питалось тобой? Это жестоко — медленно лишать жизни. Позволь мне показать тебе благосклонность Темного Властелина.

Щупальце тьмы рванулось вдоль посоха, и Родрико пал на колени.

Ужасный призрак высосал жизнь из резчика по дереву меньше чем за мгновение. С жалобным криком старик иссох, а затем бездыханным упал на снег — скрюченная пустая оболочка человека. Ветвь в его руках обратилась в прах.

— Позор! В нем оставили так мало жизненной силы, — визгливо заявила демонесса. — Он только раззадорил меня.

— Сколько поколений семья Родрико служила нам… — Ноги Ни’лан подкосились. — Что ты наделала?

— Не жди ответа. — Крал подхватил ее под локоть. — Она перебежала к Черному Сердцу, переродилась, покорная его воле.

— Переродилась? — Горький смех раскатился по лесу. — Оглядись вокруг, горец. Сама земля искорежила мою рощу. Горе, утрата… это немыслимо. Когда умирающее дерево Ни’лан позвало меня, боль возросла стократно. Я не могла вынести соприкосновения его чистой души с моей зараженной.

Жалобный вопль взвился к небесам.

Спутники Ни’лан попадали на колени, не в силах слышать этот отчаянный крик. И только нифай удержалась на ногах.

Пронзительный стон Цесилии медленно замер.

— Черный Корень нашел меня, слабую и беспомощную. Я позволила ему сделать со мной все, что он хотел. Да и какое это имело значение? Позже я была рада, что не сопротивлялась. Прикосновение Черного Корня избавило меня от проклятия земли. Его огонь вернул мне разум и указал истинного врага.