День вампира - Саша Готти

Автобус ехал по улицам, останавливаясь на остановках – люди входили и выходили, и Молли, сидя на самом дальнем сиденье, растерянно глядела в окно. Вот уже позади оказалась остановка, где она всегда выходила, когда шла к школе – большому серому зданию в конце улицы.

В любой другой день она бы радовалась такому путешествию, но чем дальше увозил ее автобус от дома, тем больше ее терзали сомнения в том, правильно ли она поступила.

– Это я во всем виновата, и только я должна поехать и попросить этого мальчишку расколдовать собаку, – сказала она самой себе.

Видимо, она сказала это слишком громко – пожилая седая женщина в очках, которая сидела напротив нее, удивленно приподняла брови, и Молли поспешила отвернуться к окну.

За окном мелькали городские улицы, залитые жарким солнцем, и где-то через час автобус выбрался из центра города на окраину – за окном потянулись многоэтажные дома спальных районов. Постепенно салон опустел, и в нем осталось совсем немного пассажиров, а автобус, кряхтя мотором, покрутился на какой-то пустой площади и остановился.

– Конечная остановка, – обернувшись в салон к оставшимся пассажирам, сказал водитель. Он, достав откуда-то бутылку кефира, принялся за нее, заедая куском батона.

Человек пять встали и пошли к выходу, но Молли осталась сидеть.

«Вторая конечная остановка, мне нужна вторая…» – билась мысль у нее в голове.

Она так нервничала, что сейчас ее высадят, и она не доедет до Темной аллеи, что вцепилась в сиденье.

– Я сказал – конечная остановка, – громко гаркнул водитель. – Все люди вышли? Эй, вы двое, – окликнул он двух очкариков, по виду – студентов, которые дружно читали какой-то замусоленный конспект. – Выходите, конечная остановка.

Очкарики, встрепенувшись, вскочили с мест и, заплатив за проезд, вышли.

«Ну, все, – подумала Молли. – Я, наверное, ошиблась и села не на тот автобус… Или нет никакой второй конечной остановки, просто этот Гильс Муранов пошутил…»

Кроме нее, в салоне осталось еще трое ребят в зеленых куртках, которые явно не собирались никуда выходить, и Молли решила, что если ее высадят, то и их, разумеется, тоже.

Водитель тем временем, встав из-за руля, прошелся по салону. Это был здоровенный детина в фуфайке с кожаной фуражкой на голове, с грубоватым угрюмым лицом, напоминающим загорелую картофелину.

– Нам дальше, – подмигнув водителю, сказал один из ребят. – До второй конечной.

Водитель кивнул и заметил Молли, которая вжалась в сиденье.

– Конечная остановка, – повторил водитель автобуса, глядя на девочку. – Люди выходят… Или особое приглашение нужно?

– Мне… мне тоже до второй конечной… – прошептала Молли. вцепившись в сиденье так, что побелели кончики пальцев.

Шофер внимательно посмотрел на нее маленькими поросячьими глазками, приподняв густые брови. Его взгляд остановился на платке с рожами, который был на ее шее.

– Ах, вот оно что… – Он щелкнул пальцами, и выражение его физиономии поменялось. Вместо скучного и угрюмого оно вдруг стало озорным. Пританцовывая и прищелкивая пальцами, водитель вернулся обратно за руль автобуса.

– Ну тогда, едем дальше! – проорал он внезапно изменившимся голосом. Теперь его голос был хриплым и бесшабашным, без ноток скуки, которым он говорил до этого.

Он повернул свою фуражку назад козырьком, и автобус рванул вперед.

Теперь автобус ехал совсем не так, как раньше, – больше не останавливался на остановках, а компания ребят весело загалдела, распевая какую-то песню.

– Следующая остановка – вторая конечная! – весело похрюкивая, орал водитель, лихо крутя руль. – Если кто не вышел вовремя, я не виноват, вы свой выбор сделали! У кого чесночная жвачка – высажу!

Молли потихоньку приходила в себя, еще не до конца поверив в то, что ей, возможно, все-таки удастся доехать до таинственной второй конечной остановки. Она разжала пальцы, заметив, что следы от ногтей впечатались в кожаное сиденье.

Автобус несся по узкой асфальтовой дороге, над которой с обеих сторон нависали кроны деревьев. Чем быстрее он ехал, тем радостнее хрюкал водитель, и Молли подумала, что такого странного водителя и такого странного автобуса она еще не видела никогда в жизни.

Полосы света и тени мелькали и проносились по салону, и Молли даже не заметила, как потихоньку задремала.