День вампира - Саша Готти

Дед с минуту, нахмурив брови, внимательно изучал пеструю тряпку.

– Я сделаю себе кофе, и не возражай мне… – сказал он наконец. – Я не могу без кофе, и не надо больше мне говорить про мой возраст. И вот что… Повязку не трогай. Ты ее так просто не развяжешь.

– А как же… А что же – мне всю жизнь теперь ходить с перевязанным коленом? – запинаясь от возмущения, воскликнула Молли.

Она была уверена, что этот кусок ткани мальчишка купил в каком-нибудь магазине под названием «Прикольные подарки» или что-то в этом роде. Она слышала не раз от девочек, что в таких местах продают авторучки, которые плюются в глаза, искусственные отрубленные пальцы, которые можно подложить в школьный портфель, и прочая ерунда, которая может напугать и смутить окружающих.

Она хотела было еще что-то сказать, но громкий вопль донесся с лестницы, и в их входную дверь кто-то забарабанил кулаками. Потом снова послышался вопль.

Вандер Францевич, поспешно прошаркав в прихожую, приоткрыл дверь.

На лестничной площадке, прислонившись к стене, стояла соседка Нина Гавриловна. Лицо ее было перекошенным и настолько бледным, что даже приобрело серый цвет, а обычно пышная прическа теперь напоминала рухнувшую пизанскую башню.

Увидав Вандера Францевича, она кинулась к нему и вцепилась ему в рукав.

– Помогите! – вопила она. – Ван… Фррр… нцевич, помогите! Какой ужас!

– Что произошло, Нина Гавриловна? – терпеливо спросил дед.

– Я сама не понимаю… Я вышла к почтовым ящикам за почтой, только достала газеты, и вдруг… за спиной что-то зашуршало…

– Продолжайте, – тихо произнес дед. – Что было дальше?

– Я даже уронила мои газеты, – причитала соседка, – а потом увидела какую-то тень… никогда не забуду этого ужаса, никогда…

Нина Гавриловна закрыла лицо руками и разрыдалась. Плечи ее тряслись.

– Я хотела убежать, но ноги будто приросли… Я закричала… Ох… – Нина Гавриловна схватилась за сердце.

– Молли, быстро принеси валидол, – скомандовал дед. – Настоящий валидол, – поправился он, – тот, что в помойном ведре.

Молли кинулась в квартиру, на кухню, а когда вернулась обратно, увидела, что соседка уже перестала рыдать и хвататься за сердце и теперь просто шмыгала носом, посматривая на деда и сморкаясь в передник.

– Моя почта… Газеты и квитанции… – всхлипывала соседка. – Валяются внизу. Я боюсь, боюсь спускаться к себе…

– Деда, что происходит? – в ужасе спросила Молли. – Кто там, на лестнице?

– У Нины Гавриловны солнечный удар, – быстро ответил дед. – Видимо, ей что-то померещилось. Надо бы проводить ее до квартиры.

Они вдвоем, осторожно поддерживая соседку под руки, спустились вниз. Квартира Нины Гариловны представляла собой нечто ужасное в понимании Молли – заставленная буфетами, шкафами и пропахшая старыми лекарствами. Повсюду в горах пыли лежали кружевные салфеточки, тряпочки, а на стенах в огромном количестве были развешаны расписные блюдечки и выцветшие календари с котятами.

– У вас все такое… древнее в квартире, – заметила Молли, стараясь не дышать. – Хотите, я помогу вам сделать уборку? Мне нетрудно…

– Уборку? – рассеянно бормотала Нина Гавриловна, будто в первый раз слышала, что это такое. – Ах, деточка, не нужно… Где у меня были конфеты?

Она открыла дверку буфета, но за ней оказались мотки с вязанием.

– Я ничего не помню, все вылетело из головы, – сокрушалась соседка, качая головой. – А что за мальчик к тебе подходил во дворе? И что у тебя на колене? Теперь так носят – тряпочки с рожами, это мода такая? Ты подумай о дедушке, нехорошо девочке такое на себя напяливать, а то будешь, как юмо или моты…

«Лучше с ней не спорить, ей и так нехорошо, у бедной Нины Гавриловны нервный срыв», – подумала Молли.

Ей очень не хотелось проходить в комнату, и она осталась стоять в прихожей, пока дед ходил к почтовым ящикам, чтобы подобрать почту, оброненную соседкой. Слышно было, как в комнате Нина Гавриловна хлопает дверками буфетов, бормочет про газеты и жару.

Сначала в подъезде была тишина, а затем послышались шаркающие шаги деда – он поднялся обратно в квартиру.

– На лестнице никого нет, я обошел все этажи, – спокойным голосом сказал дед. – Нина Гавриловна, вот ваша почта. Вам надо выпить валерьянки и лечь спать. Вам просто что-то почудилось.