Одд и Ледяные Великаны - Нил Гейман

Повисла пауза. Потом они ответили одновременно. Лис сказал: — Иногда, — а медведь: — Почти никогда.

Лис кашлянул.

— Тебя есть одна морока, кому это надо. Сколько там в тебе мяса-то. Только в зубах застрянешь. — Он оскалился в улыбке. Одду от этого легче не стало. Он оттолкнулся костылем и медленно, тяжело пошел к огромной каменной стене, окружавшей город богов.

Снег начисто сдуло с тропы, и хотя земля местами была скользкой, идти оказалось не так трудно, как он ожидал.

Здесь, в Асгарде, дни были длиннее. Солнце серебряной монетой висело в белом небе. Одд отталкивался от земли, шаг за шагом преодолевая пространство, и вспоминал время, когда расхаживал с легкостью и не видел чуда в том, чтобы ставить одну ногу перед другой, с каждым шагом приближая к себе мир.

Сначала Одд думал, что стена Асгарда ростом с высокого человека, и что рядом с ней возвели белесую статую сидящего на валуне человека. Но по мере приближения стена медленно росла, и вместе с ней росла статуя, и в конце концов мальчик уже задирал голову, чтобы на нее смотреть.

С каждым шагом к воротам и к белесой гигантской фигуре на валуне он ощущал, как падает температура.

А потом статуя шевельнулась, и Одд все понял.

— КТО ТЫ? — голос пророкотал над долиной, как снежная лавина.

— Мое имя Одд, — крикнул Одд — и улыбнулся.

Ледяной великан смотрел на него сверху. С бровей свисали сосульки, а глаза напоминали замерзшее озеро за миг до того, как лед треснет, и путник рухнет в холодную воду.

— КТО ТЫ ТАКОЙ? БОГ? ТРОЛЛЬ? КАКОЙ-НИБУДЬ ХОДЯЧИЙ ТРУП?

— Я мальчик, — закричал Одд и снова улыбнулся.

— А ЗДЕСЬ ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ, ВО ИМЯ ИМИРА?[6]

Очень странно разговаривать с существом, способным раздавить тебя как человек мышонка. «Мышонок хоть убежать может», — подумал Одд.

— Я здесь, чтобы просить Ледяных великанов покинуть Асгард, — объяснил Одд. И улыбнулся великану широкой, раздражающе радостной улыбкой.

Да, все дело было в улыбке. Если бы не она, великан просто поднял бы его да уронил, или расплющил о валун, или откусил голову, чтобы доесть остальное, когда проголодается. Но эта улыбка, улыбка, намекающая, что Одд знает больше, чем говорит…

— Нет, — сказал Ледяной великан. — Ничего у тебя не выйдет.

— Не знаю, не знаю, — сказал Одд.

— Я перехитрил Локи, — с превеликой гордостью сказал Ледяной великан. — Провел Тора. Изгнал Одина. Покорил Асгард и взял над ним власть. А сейчас из Ётунхейма сюда идет подкрепление — мои братья. — Он глянул на север. — Боги теперь мои рабы. Прекрасная Фрейя — моя невеста. И ты всерьез рассчитываешь меня победить?

Одд только пожал плечами, продолжая улыбаться. Это была его самая широкая, самая наглая улыбка, за которую дома его всегда колотили. Даже великану хотелось стереть эту улыбку с его лица. И он бы запросто это сделал, но раньше никто так не улыбался великану, и это его тревожило.

— Я правлю Асгардом! — прогремел он.

— Зачем?

— ЗАЧЕМ?

— Я тебя прекрасно слышу, можешь не кричать, — сказал Одд, когда воздух перестал дрожать от звуковой волны. А потом заговорил так тихо, что великану пришлось наклониться, чтобы его слышать: — Зачем ты хочешь править Асгардом? Зачем ты его покорил?

Великан поднялся с валуна и показал большим пальцем себе за спину.

— Видишь эту стену? — спросил он.

Как ее было не видеть? Она заслонила весь мир. Каждый камень этой стены был больше любого дома в деревне Одда.

— Ее строил мой брат. Он заключил сделку с богами — построить стену за шесть месяцев, иначе не получит платы за работу. И в последний день, когда он как раз заканчивал… в последний час последнего дня они его обманули.

— Как?

— Кобыла — невероятно красивая — пробежала по долине и отвлекла жеребца, который носил камни для моего брата. Знаешь, есть у женщин разные уловки… В общем, жеребец порвал привязь, и лошади вместе сбежали в лес. И когда бедный брат потерял голову от обиды, что с ним так обошлись, и стал буянить, Тор убил его своим проклятым молотом. Этим кончается каждый рассказ о богах и Ледяных великанах — Тор их убивает. Но в этот раз такого не повторится.

— Разумеется, — сказал Одд, догадавшись, кто был кобылой. — Так что, говоришь, твой брат хотел получить за работу?

— Да так, ерунду, — сказал великан, переступив с ноги на ногу. — То, се, знаешь.

И снова сел на валун. Ледяного великана окружала морозная дымка. Одд замечал: такая же дымка вьется зимой над фьордом, когда воздух холоднее воды. Интересно, Ледяной великан сильно холодный на ощупь?

— Он хотел Солнце, — сказал великан. — И Луну. И Фрейю. Все это теперь в моей власти, потому что Асгард — мой!

— Да. Ты говорил.

Повисло молчание. «Ледяной великан выглядит уставшим», — подумал Одд. Потом снова спросил:

— Зачем? Зачем твоему брату понадобились эти вещи?

Великан набрал воздуха в легкие и прорычал:

— КАК СМЕЕШЬ ТЫ ЗАДАВАТЬ МНЕ ВОПРОСЫ?

Одд ощутил, как вздрогнула под ногами земля. И припал на костыль, чтобы удержать равновесие под порывом пронизывающего ветра. Он ничего не ответил. Зато снова улыбнулся.

Великан сказал:

— Не возражаешь, если я тебя подниму? Лицом к лицу было бы проще разговаривать.

— Только осторожно.

Великан нагнулся, положил руку на землю ладонью вверх, и мальчик неуклюже забрался на нее. Потом Великан согнул ладонь ковшиком, поднял так, что Одд оказался на уровне его рта, и шепот его был подобен завыванию зимнего ветра:

— Красота.

— Красота?

— Это три самых красивых вещи на свете. Солнце, Луна и прекрасная Фрейя. У нас в Ётунхейме ничего красивого, в общем-то, нет. Сплошные камни да утесы… ну, в них, конечно, тоже своя красота, если приглядеться. И Луна оттуда видна, и Солнце. Но Фрейя… Нет, такого у нас нет.

— Значит, ты пришел сюда ради красоты?

— Ради красоты и ради мести. Я сказал другим Ледяным великанам, что отомщу, а они только посмеялись надо мной. Теперь не смеются.

— А как же весна?

— Весна?

— Весна. В Мидгарде. Откуда я пришел. В этом году она не наступила. И если зима не кончится, все погибнут. Люди. Животные. Растения.

Холодные синие глаза, огромные, как окна, смотрели на Одда.

— А мне-то что за дело?

Ледяной Великан поставил Одда на верхушку стены Асгарда — стены, которую строил его брат. Наверху было ветрено, и Одд оперся на костыль, боясь разбиться о твердую землю, если его сдует. Он поглядел назад и не удивился, что город богов сильно напоминает деревню на берегу фьорда, откуда он родом. Больше, конечно, но устройство то же: большой Дом собраний, и вокруг дома помельче.