Одд и Ледяные Великаны - Нил Гейман

— Размозжена, — сказала она. — Так перемолота, что даже мне не под силу ее восстановить. Но немного поправлю.

Она принялась прилаживать, скреплять, притирать друг к другу осколки кости. Потом повторила операцию на мелких косточках стопы и пальцев, возвращая их на свои места. А после снова поместила кости в плоть, заклеила и приставила ногу на ее законное место.

— Очень жаль, — сказала богиня Фрейя. — Сделала все, что смогла. Стало получше, но не идеально. — Она вдруг задумалась, потом сказала с воодушевлением: — А что если ее вообще заменить? Хочешь, вместо твоей поставим тебе заднюю кошачью лапу? Или куриную?

Одд улыбнулся и помотал головой:

— Нее, моя мне как-то роднее.

Он осторожно встал и оперся о правую ногу, всей душой желая стереть из памяти картину, как ее только что отделяли от колена. Нога не болела. Почти. Гораздо меньше, чем раньше.

— Должно пройти время, — сказала Фрейя.

Огромная ручища опустилась сверху и хлопнула Одда по плечу, отчего он чуть не грохнулся.

— Ну что, парень, — пробасил Тор, — поведай-ка нам, как ты победил Ледяных великанов. — Теперь он выглядел гораздо веселей, чем в медвежьей шкуре.

— Он был один, — сказал Одд.

— Когда я стану рассказывать эту историю, их будет не меньше дюжины.

— Башмачки верни, ага? — сказал Локи.

Вечером в большом зале богов устроили пир. Один сидел в торце стола на стуле с великолепной резьбой, роняя слова почти так же скудно, как в бытность свою орлом. По левую руку от него басовито рокотал Тор. Локи, сидевший в дальнем конце стола, был ровен и приветлив со всеми, пока не захмелел, после чего, приветливость с него как ветром сдуло. Он наговорил всем глупостей и гадостей и начал в открытую поглядывать на богинь, в конце концов Тору на пару с высоким одноруким богом, которого, как понял Одд, звали Тиром, пришлось уволочь Локи из зала.

— Так ничему и не научился, — сказал Одд.

Сказал вроде про себя, но Фрейя, сидевшая рядом, вздохнула:

— Да. Не научился. Как и все прочие. Не меняются они. Не могут измениться. На то они и боги.

Одд кивнул. Кажется, он понял.

— Ты наелся? — спросила Фрейя. — Сыт?

— Да, спасибо, — сказал Одд.

Старик Один поднялся со стула и подошел к ним. Он рукавом утер с губ гусиный жир, размазав его по седой бороде. И сказал Одду на ухо:

— Знаешь, что это был за источник, из которого ты пил, парень? Откуда эта вода, знаешь? Знаешь, чего мне стоило попить оттуда много лет назад?[8]Ты же не думаешь, что в одиночку победил Ледяного великана, правда?

— Спасибо, — только и сказал Одд.

— Нет, — сказал Один, — это тебе спасибо. — Всеотец опирался на трость, покрытую резьбой: собаки, лошади, мужчины и птицы, черепа и олени, и мыши, и женщины — все это вилось вокруг посоха Одина. Можно было разглядывать его часами, и все равно всех деталей не разглядеть. Один протянул посох Одду: — Это тебе.

Одд замотал головой:

— Но…

Один серьезно глядел на него единственным глазом:

— Не слишком мудро отвергать дар богов, парень.

— Спасибо! — Одд взял посох. Он был очень удобным. Казалось, можно прошагать долго, очень долго, если на него опираться.

Один опустил руку в кувшин и вынул, держа в ладони маленький шарик воды, не больше человеческого глаза. Поместил его перед пламенем свечи.

— Погляди в него, — сказал он.

Одд посмотрел в шарик, и его поглотила радуга, потом вокруг потемнело.

Когда он открыл глаза, перед ним был его привычный мир.