Неземляне - Джефф Родки

– Их останавливают только данное когда-то обещание и мысль о том, что они позволят вымереть ещё одному виду. Поэтому в новостях и преувеличивают вашу «жестокость»: чтобы перенести всю вину на вас.

– Так вот почему они крутят фильмы о наших войнах, – догадался папа.

– Разумеется. Если «все сойдутся во мнении», что вы угрожаете миру на Чуме, общество потребует вас прогнать. Тогда правительство со спокойной душой выселит вас с планеты. И никто не будет считать, что обещание нарушено.

С минуту мы сидели молча, переваривая услышанное.

– И что же нам делать? Кроме того, чтобы ждать, пока идеология сменится? – спросила мама.

Хунф покачал головой.

– Боюсь, тут ничего не поделаешь. Конечно, в правительстве всегда возникают разногласия, но пока их недостаточно, чтобы у власти оказались прогрессивные жури. Обычно подход меняется где-то раз в сто лет, а нынешнему режиму пока меньше двадцати. Вы не сможете терпеть восемьдесят лет. В вашей ситуации и восемьдесят дней будут чудом. Мне жаль это говорить, но правда жестока. Вам недолго осталось.

Ульф похлопала маму по ноге своей огромной ладонью.

– Правда, нам очень жаль. Кажется, вы хороший народ. Просто время выпало такое.

– Но всё равно удачи, – добавил Хунф. – Вы ещё не рассматривали другие планеты?

• • •

После этого беседа уже не клеилась. Мы были просто раздавлены – тут не до разговоров. Вскоре в дверь постучали солдаты, которые наконец нас нагнали, и мы решили полететь домой на их капсуле. На прощание Ульф и Хунф дали нам запас еды ороро на несколько дней.

– Если понадобится ещё, просите Марф, – сказала Ульф. – И не позволяйте ей требовать с вас плату!

Мы поблагодарили их за щедрость, но я невольно подумал: «Вдруг нам дали не слишком много еды, потому что надолго мы тут не задержимся?»

После того как все устроились в капсуле, грузной и медленной по сравнению с великолепным судном Марф, Айла выключила свой переводчик, чтобы охранники ничего не поняли.

– Мы сейчас улетим или будем ждать, пока нас убьют? – надрывно спросила она.

Мама тоже выключила свою программу.

– Никто никого не убьёт.

– Ты правда в это веришь? После того как на нас сразу напали, стоило только приземлиться? Кто знает, сколько мы тут протянем? Закончим как те несчастные черви!

Я присоединился к их тайному разговору.

– Там было другое. От воплей нагов всем становилось плохо. А мы никому не навредим.

Айла хмыкнула и покачала головой.

– Лан прав, – вступилась за меня мама. – И мы многое можем предложить. Бывшие лидеры жури особенно интересовались нашим искусством. Уверена, многим на этой планете до сих пор интересна человеческая культура. Беда в том, что нынешнее правительство не хочет поощрять такой интерес.

– Марф сказала, здесь запрещено смотреть и распространять видео, которые вызывают эмоции, – припомнил я. – Например, если мы продадим кому-нибудь эпизод «Птах», мы нарушим закон. Потому что этот сериал создан, чтобы смешить зрителя.

– Вот тебе и первая загвоздка, – пробурчала Айла.

– Ну, это всего лишь видео, – вмешался папа. – Просто вызывать эмоции не преступление, верно? Незаконно только продавать видео, которые могут их вызвать?

Я пожал плечами.

– Ну… наверное.

– Должна же быть лазейка, – рассудила мама.

– Я вот уверен, что жури нравится смеяться, – сказал я. – Хоть они и считают, что это «невежливо».

Мама повернулась ко мне.

– Да? Почему ты так думаешь?

– Сегодня я рассмешил одноклассников, когда нечаянно споткнулся и упал. От них пошёл такой приятный, очень сладкий запах, как от пончиков.

– ЙИ-И-ИХИ-И-И-И-И-И-И! – взвыл один из солдат, взлетая с сиденья.

– Он недоволен, что мы выключили переводчик, – догадался папа.

Охранник приподнял оружие, подкрепляя свои слова.

– Может, попробуешь снова их рассмешить? – предложила мама, перед тем как включить программу. – Только не с помощью видео.