Дело о золотой мушке. Убийство в магазине игрушек - Эдмунд Криспин

– Мы должны были похоронить Дэнни, – неожиданно сказала Салли. – Мы не должны были оставлять его так.

Они подъехали к главным воротам Сент-Кристоферс.

Парсонс, привратник, окликнул их, когда они проходили через привратницкую.

– Полиция в третий раз приходила за мистером Кадоганом, – мрачно сообщил он. – Они уже порядком разозлились. Они заглянули в вашу комнату, профессор Фен. Я присмотрел за тем, чтобы они там не наделали беспорядка.

– Что вы им сказали?

– Сказал, что ничего не знаю. Лжесвидетельство! – Парсонс с ворчанием удалился изучать «Дейли миррор»[288].

Они все вместе пересекли два внутренних двора по пути в комнату Фена.

– Зачем он нужен полиции? – шепотом спросила Салли Фена.

– Порнографические книги, – многозначительно ответил Фен.

– Нет, серьезно!

– Он украл еду в бакалейной лавке, когда мы рыскали там этим утром.

– Подумать только, какая глупая выходка!

Оказалось, что в комнате Фена кое-кто был. Мистер Эрвин Споуд из «Споуд, Натлинг и Орлик», издательства изысканной литературы, вскочил в крайнем возбуждении им навстречу.

– Привет, Эрвин! – удивленно воскликнул Кадоган. – Что вы здесь делаете?

Мистер Споуд нервно прокашлялся.

– По правде говоря, я искал вас. Я был в Оксфорде и решил заглянуть. Речь идет о той поездке с лекциями в Америку.

Кадоган застонал.

– Разрешите представить вам, – сказал он, – это мистер Споуд, мой издатель. А это профессор Фен, мисс Карстайрс, мистер Хоскинс, доктор Уилкс.

– Я решил, что раз вы учились в этом колледже, то я, может быть, застану вас здесь. – Тут мистер Споуд обратился к Фену: – Надеюсь, вы простите мне мое вторжение. – Его полукруглый профиль выражал беспокойство, жидкие волосы были взъерошены. – Жарко, – пожаловался он, вытирая лицо носовым платком.

И правда было жарко. Солнце на небесах клонилось ниже, но все еще жгло с неослабевающей силой. Зеленые и кремовые цвета комнаты создавали впечатление прохлады, и все окна были распахнуты настежь, но все равно было жарко. Кадоган был бы не прочь принять ванну.

– Когда вы приехали? – спросил он мистера Споуда, не столько из интереса, сколько потому, что не знал, что еще сказать.

– Вчера вечером, – с явным смущением ответил мистер Споуд.

– Ах, вот как? – переспросил Кадоган с внезапно возросшим интересом. – Но вы сказали, когда уходили от меня, что собираетесь в Кэкстонс-Фолли.

Мистер Споуд почувствовал себя еще более неловко, чем обычно, он несколько раз кашлянул и объяснил:

– Я зашел в свой офис на обратном пути и обнаружил сообщение, в котором меня просили приехать сюда немедленно. Я поехал на автомобиле. Я должен был бы подвезти вас, но когда я позвонил вам по телефону, вы уже уехали. Я остановился здесь в «Булаве и Скипетре», – заключил он тоном оправдания, как будто этот факт все объяснял и извинял.

Фен, занятый приготовлением чая для всех вместе с пожилым грустным субъектом, оказавшимся его скаутом[289], вернулся в комнату, отпер ящик своего захламленного письменного стола и вынул маленький автоматический пистолет. На мгновение разговоры затихли: некий скрытый смысл этого поступка стал ясен всем присутствующим.

– Боюсь, я должен покинуть вас, – сказал он, – но этот разговор в самом деле нельзя откладывать. Чувствуйте себя как дома. Салли, оставайтесь здесь, пока я не вернусь, помните, что вы еще представляете опасность для тех людей. Мистер Хоскинс, пока не сводите глаз с Салли.

– Даже если бы вы меня об этом не просили, сэр, я все равно не смог бы этого сделать! – галантно ответил мистер Хоскинс. Салли наградила его озорной улыбкой.

Любопытство и желание выпить чаю вели невидимую борьбу в душе Кадогана, любопытство победило.

– Я тоже пойду, – объявил он.

– Ты мне не нужен, – отрезал Фен. – Вспомни, как обернулось дело в прошлый раз.

– Но если я останусь здесь, – заспорил Кадоган, – меня найдет полиция.

– И давно пора, – пробурчал Фен.

– Кроме того, мне интересно!

– О, мои лапки! – только и воскликнул Фен. – Вижу, что бесполезно пытаться тебя отговорить.

– Я думаю, что для начала мог бы заглянуть на станцию, захватить свою сумку: в ней пистолет.

– Ну уж нет, – резко возразил Фен. – Кому нужно, чтобы ты устроил ковбойскую пальбу на улицах Оксфорда? Кроме того, подумай, что будет, если тебя арестуют с этой штукой… Кончай спорить, пошли! – в Фене чувствовалась такая сильная воля, что Кадоган безропотно последовал за ним.

* * *

– Я не жалею, что убежал от Споуда, – сказал он Фену по дороге к конторе мистера Россетера.

– Почему?

– Он хочет, чтобы я читал в Америке лекции по современной английской литературе.

– Никто никогда не просил меня читать лекции в Америке, – мрачно ответил Фен. – Тебе бы радоваться! Я бы на твоем месте был рад. – Настроение у него менялось быстро, как ртуть. – Ну а что ты думаешь об этой девушке, Салли?

– Красавица.

– Да я не о том, старый греховодник, – ласково ответил Фен. – Я имел в виду, можно ли верить ее рассказу?

– Мне он кажется весьма убедительным. А тебе что, нет?

– Должен был бы казаться и мне, но у меня все-таки недоверчивый характер. Но ведь и вся эта история изрядно странновата, ты не находишь?

– Настолько, что ни одному нормальному человеку такого не придумать.

– Да, тут с тобой не поспоришь. Знаешь, вот какая мысль пришла мне в голову, хотя и несколько запоздало: временно́е ограничение, оговоренное в завещании, тут не так уж и важно. От мисс Тарди им надо было избавиться до того, как она начала бы раздувать скандал по поводу заявления прав на наследство, вот и все. Интересно, когда она на самом деле приехала, останавливалась ли на ночь еще где-нибудь, навещала ли кого-нибудь до своего появления в Оксфорде? Сдается мне, что нет, иначе осталось бы слишком много свидетелей и в таких обстоятельствах было бы рискованно избавиться от нее.

– Как ты думаешь, что случилось с телом?

– Бросили в печь, а то и зарыли у кого-то в саду за домом. Скорей всего, сейчас его уже не сыскать, – пожал плечами Фен.

Они прошли мимо церкви Михаила Архангела, почти ровно напротив которой был магазин, где работала Салли, пересекли Корнмаркет и направились за отелем «Кларедон» к офису мистера Россетера. Поток уличного движения ослабевал. Кадоган был очень голоден, голова опять начала болеть; он чувствовал, что перебрал пива в «Булаве и Скипетре».