Дело о золотой мушке. Убийство в магазине игрушек - Эдмунд Криспин

– Сомнений быть не может – он мертв, – констатировал Фен, склоняясь над телом. – Пуля вошла в шею. Стреляли, надо думать, из чего-то вроде скорострельной винтовки. Такое иногда случается с шантажистами. В любом случае хорошо, что он, а не мы.

Их чудесное спасение не принесло Кадогану ожидаемого облегчения: поэт объяснял это тем – и едва ли ошибался, – что никогда до конца не верил, что его могут убить. Но Фен не позволил ему слишком долго размышлять на эту тему.

– Пуля вошла горизонтально, – сказал он, – это значит, что стреляли из верхних окон дома напротив. Наверняка наш приятель прямо сейчас уносит оттуда ноги. Давай-ка перейдем на ту сторону, – с этими словами он поднял свой револьвер и взял ключи от двери бюро из кармана мистера Россетера.

– Разве мы не должны позвонить в полицию?

– Позже, позже, – отвечал Фен, таща Кадогана из комнаты. – Много пользы от звонков в полицию, когда убийца в это время убегает!

– Ну, конечно, он убежит, – при этих словах Кадоган споткнулся о прут, прижимавший лестничный ковер, и чуть не упал. – Не думаешь же ты, что он стоит там и ждет нас? – Но на этот вопрос ответа не последовало.

Светофор у Карфакса задерживал движение в одном направлении, поэтому наши герои пересекли Корнмаркет без проволочек. Однако они потеряли несколько минут в поисках входа в квартиру напротив, а когда отыскали его в проулке позади магазинов, он оказался заперт.

– Если это тоже владение мисс Элис Уинкворт, – сказал Фен, – я закричу. – У него был такой вид, что ему можно было поверить.

Констебль, стоявший на противоположном тротуаре, наблюдал за их ужимками с некоторым любопытством, но Фен настолько забыл об этом важном факте, что открыл окно и стал влезать внутрь, прежде чем Кадоган успел остановить его. Констебль поспешил перейти на их сторону и обратился к Фену, исчезающему в окне с негодованием.

– Стойте, стойте! – окликнул он. – Что это вы тут устраиваете?

Успешно проникнув через окно, Фен обернулся и высунулся наружу. Он заговорил почти как духовное лицо, обращающееся к прихожанам с кафедры:

– В квартире напротив был только что застрелен человек, – ответил он, – и его застрелили отсюда. Достаточно ли для вас такое объяснение?

Констебль уставился на Фена совсем как Валаам, должно быть, смотрел на свою ослицу:

– Постойте, вы шутите? – произнес он.

– Конечно же, не шучу, – с возмущением возразил Фен. – Пойдите и убедитесь сами, если не верите мне.

– Боже святый! – воскликнул констебль и поспешил обратно через Корнмаркет.

– А он простак, – заметил Кадоган, – почем знать, может быть, ты собрался грабить эту квартиру.

– Она пуста, голова твоя садовая, – возразил Фен и исчез внутри. Через очень короткое время он опять вернулся к окну. – Там никого, – сказал он. – Но есть пожарная лестница, спускающаяся на маленькую зеленую лужайку за углом, а окно рядом с ней взломано. Бог знает, где ружье. Все равно сейчас у меня нет времени на его поиски.

– Почему нет?

Фен выкарабкался из окна и упал на тротуар рядом с Кадоганом.

– Потому что, пойми, старый пьяница, я не хочу терять время, давая показания этому констеблю. Нам тогда придется идти в участок, а это значит потерять по меньшей мере час.

– Но послушай, разве сейчас не самое время полиции взять все это дело в свои руки?

– Да, – честно ответил Фен, – ты прав. И если бы я был сознательным гражданином, я должен был бы позволить им это. Но я несознательный гражданин и считаю, что этим делом должны заниматься мы. Во-первых, полиция не поверит нам, когда мы выложим им всю правду. И это мы провели все расследование, это мы рисковали собой. Я считаю, что мы имеем полное право довести это дело до конца и именно так, как мы хотим. Я, признаться, вошел в азарт. Во мне есть что-то романтическое, – добавил он задумчиво. – Я несостоявшийся искатель приключений, рожденный не в свое время.

– Что за чушь!

– Что ж, ты можешь держаться в стороне, если хочешь. Давай беги, рассказывай полиции. Они, кстати, упрячут тебя в тюрьму за кражу продуктов.

– Ты, кажется, забыл, что я нездоров.

– Ладно, – сказал Фен с деланым равнодушием, – поступай как хочешь. Мне все равно. Могу обойтись и без тебя.