Дело о золотой мушке. Убийство в магазине игрушек - Эдмунд Криспин

Но прежде чем Фен смог осуществить свой план, произошла одна заминка. Они с большим трудом впятером втиснулись в «Лили Кристин III». Салли села на колени к Кадогану, чему он, пожалуй, был рад, и они отправились в путь. Фен вел машину на бешеной скорости по узкой дороге, перепрыгивая через мосты, как поезд, мчащийся по дороге с живописным рельефом, чуть ли не на вершок не задевая то отбившуюся от стада скотину, то редких пешеходов. Как им удалось не искалечить и не задавить насмерть человека из Автомобильной ассоциации на перекрестке Банбери-роуд, осталось навсегда загадкой для Кадогана: они промчались мимо, а он оторопело смотрел им вслед, не в силах даже вскрикнуть от испуга. Кадоган в телеграфном стиле, отрывочными фразами посвятил Салли и мистера Хоскинса в то, что нашим друзьям стало известно об этом деле до настоящего времени.

– Ничего себе… – сказала Салли, когда он закончил, и добавила немного робко: – Вы ведь верите тому, что я рассказала вам, правда? Понимаю, это звучит неправдоподобно, но…

– Моя дорогая Салли, это такое невероятное дело, что я поверил бы, даже если бы вы сказали, что вы волшебница Шалот[285].

– Ну и чудно́ же вы говорите, а! – сказала Салли, но ее слова потонули в порыве ветра и шуме мотора.

– Что? – переспросил Кадоган.

Уилкс обернулся назад с переднего сиденья. Он лучше слышал, когда вокруг было шумно.

– Она говорит, что ты разговариваешь чудно́.

– Разве? – Кадогану раньше не приходило в голову, что его манера говорить может быть сочтена чудно́й: эта мысль расстроила его.

– Я не хотела обидеть вас, – сказала Салли. – Чем вы занимаетесь? Я имею в виду, какая у вас работа?

– Я поэт.

– Ну ничего себе! – это произвело впечатление на Салли. – Я никогда раньше не была знакома ни с одним поэтом. Но вы не похожи на поэта.

– А я и не хочу.

– Я, бывало, читала стихи в школе. Один отрывок мне понравился. Вот как он звучал:

Но радость пятится назад

К зеленым снам в зеленый сад[286].

Я не имею ни малейшего представления, что это значит, но звучит красиво, что ни говори. Это было в книжке «Поэзия для средней школы»… Надеюсь, вам не слишком тяжело держать меня на коленях?

– Нет, мне приятно.

– А здорово, наверное, быть поэтом, – промолвила Салли задумчиво. – Никто тобой не командует, и никто не заставляет тебя работать, если тебе этого не хочется.

– Было бы еще лучше, если бы этим можно было зарабатывать какие-то деньги, – ответил Кадоган.

– Интересно. А сколько вы зарабатываете?

– Поэзией? Около двух фунтов в неделю.

– Ничего себе! Да, не густо. Может быть, вы пока еще не такой маститый?

– Да, наверное, дело как раз в этом.

Казалось, такой ответ удовлетворил Салли, потому что она принялась что-то весело напевать себе под нос, пока Фен не въехал двумя колесами на тротуар, пытаясь преодолеть особенно крутой поворот, что отвлекло всеобщее внимание.

Вскоре, однако, им пришлось остановиться. Когда они подъехали к Оксфорду, по дороге стали попадаться магазины, дорожное движение стало более интенсивным, а в городе стало больше студентов. Как раз перед поворотом, ведущим к Леди Маргарет Холл[287], Кадоган, до сих пор рассеянно взиравший на пейзаж, вдруг закричал, чтобы Фен остановился, и Фен затормозил так внезапно, что в них чуть не врезалась следующая за ними машина, которая, к счастью, объехала их, хотя и не без ругани. Фен обернулся назад со своего сиденья со словами:

– Что, ради всего святого, это значит?

Кадоган указал пальцем, и все взгляды обратились по направлению его руки. Примерно в ста ярдах от того места, где они остановились, находился магазин игрушек.

– Я думаю, это тот самый магазин, – сказал Кадоган, вылезая из машины. – То есть я в этом почти уверен.

Все остальные последовали за ним и столпились у витрины.

– Да, – сказал Кадоган, – помню, я еще тогда подумал, какой уродец эта кукла с надтреснутым лицом.

– Я тоже помню ее, – сказала Салли.

– А вот и коробка с воздушными шарами, которую я опрокинул… В общем, похоже, что это он самый.

Кадоган поднял глаза в поисках названия. Выцветшие белые буквы, тщательно изукрашенные завитками, гласили «Хелстон».

Вдвоем с Феном они вошли в магазин. Внутри никого не было, кроме покрытого пылью молодого человека с копной рыжих волос.

– Добрый день, сэр. Добрый день, сэр, – приветствовал он вошедших, – чем могу служить? Кукольный домик для маленькой девочки? – До их прихода он читал руководство для продавцов.

– Какой маленькой девочки? – безучастно спросил Фен.

– Может быть, коробку кирпичиков или несколько оловянных солдатиков?

Кадоган купил воздушный шар и вышел подарить его Салли.

– Кто хозяйка этого магазина? Это мисс Элис Уинкворт, не так ли? – спросил Фен.

– Да, сэр, мисс Уинкворт. Нет, сэр, боюсь, ее нет на месте. Все, что я могу сделать для вас…

– Нет, я бы хотел лично повидать ее. У вас случайно нет ее адреса?

– Нет, сэр, боюсь, что нет. Понимаете, я здесь недавно. Она не живет здесь, насколько мне известно.

Больше спрашивать было не о чем. Но, уходя, Фен поинтересовался:

– Заметили ли вы что-нибудь необычное в магазине, когда открыли его сегодня утром?

– Да, сэр, и как странно, что вы спрашиваете: дело в том, что мне показалось утром, будто некоторые вещи стояли не на своих местах, так что я было испугался, что нас ограбили. Но никаких признаков взлома не было, и ничего, насколько я вижу, не пропало…

Когда они снова сели в машину, Фен сказал:

– Это явно обычное место обитания нашего магазинчика игрушек. Любопытно, хотя в этом и мало неожиданного, что хозяйкой оказалась та самая Уинкворт. Похоже, она обеспечила декорациями всю аферу. Думаю, это она – Лидз.