Восьмой круг. Златовласка. Лед - Эд Макбейн

— Да, — кивнул он, — но это не то, чего я сам хочу.

— Майкл…

— Я хочу рассказать им.

Джейми ждал меня, когда я вышел из кабинета. Я кратко сообщил ему, что сказал его сын, он кивнул и спросил Эренберга, можно ли ему сейчас поговорить с Майклом. Тот позволил ему войти в кабинет. Как только за Джейми закрылась дверь, я произнес:

— Мистер Эренберг, молодой человек готов дать показания вопреки моему совету. Я ничего не могу поделать, но мне бы хотелось в любом случае присутствовать во время допроса.

— Со своей стороны я согласен, — сказал Эренберг, — но мне бы хотелось обсудить с вами несколько моментов, пока отец находится с ним. Я поговорил с людьми, игравшими в покер прошлой ночью. Похоже, доктор вовсе не проигрывал перед уходом, как он заявил мне, а, наоборот, выиграл шестьдесят или семьдесят долларов. Он сказал другим игрокам, что устал и хочет пойти домой. Звучит неправдоподобно, ведь человек после этого провел полтора часа за выпивкой в баре. Не известно, где он находился после ухода с игры в покер, но я знаю, что он лгал о том, что проиграл, и предполагаю, что о посещении бара тоже. Мне не удалось пока встретиться с барменом, работавшим прошлой ночью, но я пообщался с владельцами сегодня утром. Милая пара, они сказали мне, что прошлой ночью в баре было не особенно людно: полдюжины посетителей в то время, когда, по словам доктора Парчейза, он сидел там. Вероятно, если я похожу с его фотографией или даже устрою личную ставку с барменом или кем-то, кто у них там развлекает клиентов, кто-нибудь его да узнает. Это если он действительно находился там. А между тем хотел бы я знать, зачем он лгал мне? Думаю, вы спросили его. Имеет ли он какое-нибудь отношение к убийствам?

— Я спрашивал его.

— Предполагаю, что он ответил вам то же самое, что и мне: он этих убийств не совершал.

— Да, именно так.

— То же самое сказала и его бывшая жена. Я ходил к ней сегодня утром. Она утверждает, что была дома прошлой ночью. Но вот в чем проблема: никто из соседей не смог подтвердить, находилась она дома или нет. Конечно, она может перечислить все телевизионные передачи того вечера, но всякий их легко почерпнет из телевизионной программы. Я говорю вам все это, мистер Хоуп, потому что не понимаю, что происходит с молодым человеком, сразу же признающимся в том, что он совершил убийства. Я буду допрашивать его сейчас, как только отец закончит разговор, но пока что все выглядит так, будто я имею дело с человеком, который лжет о том, где он был во время преступления. И с женщиной, утверждающей, что была дома.

— Ты, жалкий сукин сын! — раздался голос Джейми.

Слова доносились из-за закрытой двери кабинета капитана. Болезненная гримаса появилась на лице Эренберга, когда, повернувшись, он тяжело двинулся по направлению к двери, словно вспышка Джейми, не будучи неожиданной, создавала дополнительную проблему. Когда он приблизился к двери, Джейми крикнул: «Я убью тебя!» — и Эренберг отреагировал на угрозу немедленно. Казалось, он был готов нажать на дверь своим массивным плечом, как полицейские в боевиках, врывающиеся в подозрительную квартиру. Эренберг схватился за ручку и действительно нажал плечом, как тараном, только безобидным. Дверь широко распахнулась, он ринулся в комнату, туда, где боролись около стола Джейми и Майкл.

Джейми держал сына за горло. Его лицо было мертвенно-бледным, рот сведен в гримасе, обнажившей зубы, глаза красные от ярости. Майкл в вытянутых руках отца выплясывал судорожную джигу, снова и снова наступая на фотографии черной девушки, которые раньше лежали на столе, а теперь в беспорядке валялись на полу. Его лицо налилось кровью, он задыхался под сжимающимися пальцами Джейми. Эренберг захватил левой рукой плечо Джейми и, крутанув его назад, оттащил от сына. Я был уверен, что он готов смазать Джейми кулаком по физиономии. Логичными казались два приема: крутануть левой и ударить правой. Но вместо того чтобы ударить его, Эренберг вытянутой правой рукой схватил Джейми за отворот его спортивного пиджака, накрутив материю на кулак. Без всяких усилий он прижал его к стене. И сказал очень спокойно:

— А теперь, доктор, остыньте немного.

— Я убью его! — крикнул Джейми.

— Нет, вы не хотите никого убивать, — произнес Эренберг.

— Убью ублюдка!

В другом конце комнаты Майкл все еще хватал ртом воздух.

— Ты в порядке? — спросил Эренберг, и тот кивнул.

— Тогда я хотел бы поговорить с тобой, если не возражаешь.

— Да, — сказал Майкл, — хорошо.

— Ты чудовище! — заявил его отец.