Девять граммов на весы Фемиды - Валерий Карышев

Судебное рассмотрение дела по существу было назначено на двенадцать часов дня. Адвокат сразу понял: если в двенадцать начало, то в два или в три будет обеденный перерыв. Судья умышленно не стал назначать заседание на десять утра, значит, по каким-то причинам он не хочет начать рассматривать дело по существу в первый день. Может быть, просто протокольные мероприятия – ознакомление, представление участников и так далее.

Заняв свое место, адвокат оглядел зал. Там бегали в основном друзья Малькова, пришедшие поболеть за товарища. Некоторые из них подошли поздороваться с адвокатом и поинтересовались, как у него дела и какие перспективы.

Адвокат пожал плечами:

– Какие могут быть перспективы? Вы же профессионалы, сами знаете, что и как.

– Да, к сожалению, – вздохнули оперативники. – Перспектив, конечно, мало…

– Теперь стоит вопрос, сколько может получить Мальков – меньше или больше.

Конечно, адвокат немного лукавил. Определенная надежда была – а вдруг дело отправят на доследование? На то, что Малькова оправдают или дело прекратят за отсутствием состава преступления, адвокат не надеялся. Такое бывает очень редко – одно дело из нескольких тысяч.

Дверь открылась, и адвокат увидел, как в зал вошли двое фээсбэшников. Он сразу узнал их – те, которые задерживали Малькова, их лица были хорошо видны на видеозаписи. За ними вошел Серебряков в сопровождении конвоиров, пристегнутый наручниками к одному из сопровождающих.

«Ага, – усмехнулся адвокат, – значит, и ты под арестом! Знаем мы твою подноготную! Сейчас мы заставим тебя немного поволноваться!»

Серебряков сел. Один из конвоиров расстегнул наручники.

Все ждали появления Малькова. В комнату заглянул один из охранников, одетый в черную униформу тюремного спецназа. Он подошел к клетке, открыл ее, внимательно посмотрел, нет ли под сиденьем каких-либо запрещенных предметов, проверил наличие запора и кивнул головой. Через несколько секунд, в сопровождении двоих конвоиров, в зал ввели Малькова в наручниках. Он был одет в тот же костюм, но выглядел опрятно – бритый, причесанный. Он сел на сиденье в клетке и опустил голову. Но, увидев в зале своих коллег, он повеселел и стал делать приветственные жесты. Адвокат заметил, что Мальков даже не посмотрел в сторону Серебрякова, словно не замечал его.

Наконец появился прокурор – тот же, что был на предварительном слушании. Он молча сел за стол и стал почему-то перелистывать Уголовно-процессуальный кодекс, который принес с собой.

«Интересно, – подумал адвокат, – зачем он ему? Или он собирается в последний момент что-то проверять или заявлять?»

Козырев также открыл папочку, в которой лежали заранее заготовленные ходатайства.

Секретарь судебного заседания объявила, что суд идет. Все встали. В зал вошел тот же седоволосый судья. На вид ему было лет пятьдесят пять, лицо очень строгое. Он сел в кресло и после непродолжительной формальной процедуры объявления участников сторон спросил:

– Есть ли у участвующих сторон заявления, ходатайства, жалобы?

Прокурор отрицательно покачал головой.

– Есть, ваша честь, – адвокат привстал. – Я прошу приобщить к делу следующие документы в качестве ходатайства. Первый документ – справка о том, что мой подзащитный Мальков в момент телефонных разговоров являлся сотрудником Регионального управления по борьбе с организованной преступностью. Прошу также приобщить копию приказа министра внутренних дел о ликвидации РУБОПа, а также выписку из приказа начальника РУБОПа о выведении всех сотрудников РУБОПа за штат. Прошу также обратить внимание, что к моменту встречи с потерпевшим Серебряковым мой клиент находился за штатом Регионального управления по борьбе с организованной преступностью.

Адвокат видел, что прокурор делал какие-то пометки в блокноте. Судья тем временем взял ходатайства.

– Какие еще есть ходатайства? – спросил он.

– Прошу также приобщить к делу копии справок о возбуждении уголовного дела против потерпевшего Серебрякова, – сказал адвокат, – по его обману ряда банкиров для получения под фальшивые акции денежных сумм. – Адвокат хотел перечислить прокуратуры, которые возбудили соответствующие дела, но судья остановил его:

– Извините, товарищ защитник, а какое отношение к данному делу имеют эти справки? Ведь мы сейчас рассматриваем дело по обвинению Малькова, а не Серебрякова.

– Я согласен, ваша честь! Но это характеризует потерпевшего как мошенника, как человека, способного на определенные провокации и фальсификации.

Неожиданно прокурор встал со своего места:

– Протестую, ваша честь! Эти слова оказывают давление на суд.

Судья ничего не ответил, только сказал:

– Давайте ваше ходатайство! Мы все рассмотрим.

Через несколько минут суд удалился на совещание.

Прошло еще полчаса. Адвокат стоял в небольшом коридорчике с сотрудниками РУБОПа и обсуждал возможные перспективы дальнейших ходатайств.

– Я заметил, – сказал Костров, – как Серебряков побледнел, когда вы эти справки показали, о возбуждении уголовных дел.

– Все правильно, – улыбнулся адвокат. – Что бы я делал, если бы вы мне такие справки не представили?

– Да, – сказал Костров, – хорошо бы, если бы это Малькову помогло…

Наконец вновь появился судья. Как и следовало ожидать, все ходатайства, которые представил адвокат, были судом отвергнуты, особенно в той части, когда они касались возбуждения уголовного дела против банкира. Тогда адвокат встал и сказал, что у него есть еще одно ходатайство. Судья удивленно взглянул на него.

– Я хотел бы ходатайствовать перед судом, – произнес адвокат, – о направлении запроса в следственную часть ФСБ об информации, возбуждено ли против банкира Серебрякова уголовное дело по контрабанде или нет?