Идентификация Борна - Роберт Ладлэм

— Что заставляет вас сомневаться? — осведомился Эббот.

— Что заставляет меня сомневаться? — повторил Джиллет. — Это вопрос, как я понимаю, не так ли? Но кто из нас может в чем-то уверен? Вот это действительно вопрос. Теперь мы обнаружили, что Пентагон и ЦРУ функционировали буквально независимо друг от друга, и даже без оценки достоверности их источников информации.

— Сложившиеся привычки всегда очень трудно отбросить, — заметил, улыбаясь, Эббот.

И тут их снова перебил конгрессмен из Комитета по надзору:

— Что вы пытаетесь сказать, мистер Джиллет?

— Я хотел бы получить больше информации об активности, которую проявляет Ильич Рамирес Санчес. Это…

— …Карлос, — продолжил конгрессмен. — Я помню то, что успел прочитать. Спасибо. Продолжайте, господа.

В разговор быстро вступил Маннинг:

— Если можно, давайте вернемся назад к Цюриху, пожалуйста. Наши мероприятия по розыску Кейна начались с помещения в газетах объявлений, проверки сведений от всех наших информаторов и взаимодействия с цюрихской полицией. Человек в Цюрихе — это несомненно Кейн!

— Тогда что же было в Брюсселе? — поинтересовался Ноултон, по всей видимости удовлетворяя собственное любопытство, как никто из присутствующих. — Способ действительно похож, но источник неизвестен. Какая цель?

— Чтобы накормить нас ложной информацией, — не удержался Джиллет. — И прежде чем мы совершим какие-либо и, может быть, драматические действия в Цюрихе, я полагаю, что каждый из вас подробно изучит все записи, касающиеся Кейна, и перепроверит каждый источник информации. Поручите вашим европейским центрам привлекать каждого из информаторов, у кого имеются необычные сведения. У меня появилось чувство, что при этом вы могли бы обнаружить нечто, чего вы не ожидаете: латиноамериканскую руку Ильича Рамиреса Санчеса.

— Поскольку вы настаиваете на прояснениях. Альфред, — перебил его Эббот, то почему бы не сказать нам о неподтвержденном случае, имевшем место шесть месяцев назад. Поскольку наше положение сейчас довольно сложное, то это могло бы помочь.

Казалось, первый раз в течение совещания всегда несколько резкий представитель Совета Национальной Безопасности чуть заколебался.

— Мы получили сообщение около середины августа из надежного источника, что Кейн был на пути в Марсель.

— Август? — воскликнул полковник. — Марсель? Это был Леланд! Посол Леланд был убит в Марселе в августе!

— Но Кейн не стрелял из этой винтовки. Это убийство принадлежит Карлосу, это было подтверждено и в этом нет никаких сомнений.

— Но ради бога, — прокричал офицер, — эти заключения были уже после убийства! Если мы знали о Кейне, мы должны были бы обеспечить его прикрытие. Он ведь принадлежал армии! Он должен был бы жив сегодня!

— Маловероятно! — заметил спокойно Джиллет. — Леланд был не из тех людей, которые согласны проводить жизнь на больничной койке. У него был рак.

— Подождите, — вдруг произнес Уолтерс. — Я хотел бы разъяснений. Более полутора лет я провел в подкомитете по убийствам. Я адвокат и поэтому мне очень часто приходилось иметь дело с подобными вещами. В свое время я изучил чрезвычайно много материалов, наполненных сотнями имен и еще большим количеством историй. И я был уже почти уверен, что ничего неизвестного для меня в этой области нет. Но вот теперь я присутствую на беседе нескольких высокопоставленных людей, которые обсуждают операцию, которая длится почти три года, и в центре которой находится убийца, список «достижений» которого фактически является неопределенным. Я прав по существу?

— Продолжайте, — спокойно произнес Эббот, увлеченный рассуждениями собеседника. — В чем ваш вопрос?

— Кто он? Кто, черт возьми, этот Кейн?