Идентификация Борна - Роберт Ладлэм

— А теперь на минутку прервитесь! — энергично вмешался Ноултон. — Мы уже раньше ознакомились с делом этого Чернака. Если вы перепроверите факты, то обнаружите, что именно наше управление обнаружило его. Мы могли бы давным-давно обнаружить его, если бы в то время Штаты не отказались поддержать нескольких официальных лиц в Бонне, резко настроенных против СССР. Вы предполагаете, что Кейн использовал его, но у вас нет на этот счет надлежащей уверенности.

— Теперь она у нас есть, — возразил Маннинг. — Семь с половиной месяцев назад мы получили сообщение о человеке, который содержал ресторан под названием Альпенхауз. Там, среди прочего, утверждалось, что этот человек был связником между Кейном и Чернаком. Мы длительное время наблюдали за ним, но ничего подозрительного не обнаружили.

Он был мелкой фигурой в подпольном деловом мире Цюриха. Это было все, что мы смогли установить… Дальнейшее наблюдение мы сочли нецелесообразным. — Полковник замолчал, удовлетворенный всеобщим вниманием. — Когда мы узнали об убийстве Чернака, мы решили сыграть. Пять дней назад двое наших людей спрятались в Альпенхаузе после закрытия. Они захватили хозяина врасплох и допросили его на предмет связей с Кейном и Чернаком. Вы представляете их потрясение, когда человек буквально на коленях умолял защитить его. Он сообщил, что Кейн был в Цюрихе той ночью, когда был убит Чернак. Он видел Кейна этой ночью и имел с ним беседу, одним из предметов которой был Чернак, причем в негативном плане.

Представитель армии вновь сделал паузу, тишина которой нарушилась лишь звуками раскуриваемой Эбботом трубки, выступавшей впереди его угловатого лица.

— Теперь это уже заявление, — спокойно произнес Монах.

— Почему же об этом донесении не было поставлено наше управление, если вы получили его почти семь месяцев назад? жестко поинтересовался представитель ЦРУ.

— Оно ничего не доказывало.

— В ваших руках — да, но в наших оно могло бы стать другим.

— Все возможно. Возможности каждой службы ограничены. Кто из нас смог бы поддерживать бесполезное наблюдение неопределенно долгое время?

— Мы могли бы расширить его, если бы знали об этих фактах.

— Откуда пришло сообщение? — осведомился Джиллет, не спуская взгляда с Маннинга.

— Оно было анонимным.

— И вы приняли его к исполнению? — на птичьем лице Джиллета отразилось изумление.

— Это одна из причин, почему первоначальное наблюдение было ограниченным.

— Да, вы уже говорили об этом, но вы ведь еще сказали, что не обнаружили никаких фактов?

— Да, это так.

— По-видимому, вы работали без энтузиазма, — агрессивно продолжал Джиллет. — Не кажется ли вам, что кто-то еще или в Лэнгли, или в Комитете мог бы оказать помощь в этом деле и заткнуть эту брешь в наблюдении? Я согласен с Питером. Нам нужно было сообщить.

— Однако есть причина тому, что к вам это сообщение не поступило, — Маннинг глубоко вздохнул. — Информатор никогда не выходит на связь второй раз. Мы это знали по огромному количеству примеров. Так мы поступали и раньше.

— Что вы хотите этим сказать? — Ноултон отложил бумаги и внимательно посмотрел на представителя Пентагона.

— Ничего нового, Питер. Каждый из нас имеет свои источники информации и охраняет их.

— В этом я не сомневаюсь. По этой же причине вам не сообщили о Брюсселе. Обе стороны считали, что армию необходимо держать в стороне.

И снова тишина. Ее нарушил жесткий голос Альфреда Джиллета:

— Как часто вы так поступали, полковник?

— Что? — Маннинг взглянул на Джиллета, но был при этом уверен, что за ним внимательно наблюдает Дэвид Эббот.

— Я хотел бы знать, сколько раз вам велели прикрывать источники информации. Я имею в виду информацию по Кейну.

— Я полагаю, что достаточно.

— Вы полагаете?

— Да, много раз.

— И вы, Питер? Что по этому поводу думают в управлении?

— Мы существенно ограничены в распространении информации.

— Ради бога, что значат эти взаимные препирательства? — реплика принадлежала конгрессмену из Комитета по надзору. Никто из собравшихся этого не ожидал.

— Это принципы работы специальных служб, конгрессмен Уолтерс, которые связаны с ситуацией по делу Кейна. Мы рискуем потерять информаторов, если подключим к ним другие секретные службы. Уверяю вас, это обычная мера.

— Звучит так, как будто вы имеете дело с теленком, выращенным в пробирке и примерно с теми же результатами, чтобы не было перекрестного влияния на природу, — усмехнулся Джиллет.

— Ваша фраза весьма изящна, — вмешался в перепалку Эббот, — но я не уверен, что понял ее целиком.

— Я хотел бы сказать, что все очевидно, — насупился представитель Национальной Безопасности, глядя на Маннинга и Ноултона. — Две самые активные секретные службы страны получают информацию о Кейне в течение почти трех последних лет, и не имели ошибок в источниках. Мы просто получали всю возможную информацию и хранили ее как действительную.

— Хорошо. Я долгое время был в орбите подобных дел, возможно, слишком долгое. Я допускаю это, но ничего нового я сейчас не услышал, — сказал Монах. — Источники — это проницательные и защищенные люди. Они очень ревностно и берегут свои контакты. Никто из них не занимается делами в целях благотворительности, только для выгоды и выживания.

— Я боюсь, что вы пропустили смысл моего замечания, — Джиллет поправил очки. — Чуть раньше я сказал, что меня беспокоит то обстоятельство, при котором так много убийств, совершенных в последнее время, приписываются Кейну — приписываются здесь — тогда, как мне кажется, что наиболее способному убийце нашего времени, а, возможно, и в истории, отводится сравнительно небольшая роль. Я думаю, что это неверно. Я думаю, что Карлос является человеком, на котором мы должны были бы сконцентрироваться. Что произошло с Карлосом?

— Я обращаюсь к вашему здравому смыслу, Альфред, — вступил в разговор Монах. — Времена Карлоса прошли, вперед выдвинулся Кейн. Старый порядок изменился, возник новый и, я полагаю, что в наших появилась еще более смертельная акула.

— Я не могу с этим согласиться, — заявил представитель Национальной Безопасности. — Извини меня, Дэвид, но мне начинает казаться, что как будто сам Карлос управляет этим Комитетом. Чтобы ответить на этот вопрос, надо как следует подумать. Он пытается отвести от себя внимание и сконцентрировать нас на менее важном субъекте. Мы тратим все наши силы, следуя за беззубой, песчаной акулой, в то время, как акула-людоед остается в стороне от наших игр.

— Никто не забывает о Карлосе, — уточнил Маннинг. — Просто он не проявляет такой активности, как Кейн.

— Возможно, — холодно произнес Джиллет, — что эти намерения Карлоса очевидны. Он хочет, чтобы мы поверили. И, бог мой, мы верим этому!