Врата изменников - Энн Перри

Томас невольно улыбнулся.

– Да, я был у врача, благодарю вас, – ответил он, обойдясь с правдой несколько вольно. – Я был вместе с другом, который пострадал значительно больше, чем я, но через несколько дней все будет в порядке. Я ценю ваше участие. Этим утром я виделся с сэром Мэтью Десмондом и от него узнал некоторые подробности, касающиеся информации, попавшей к немцам. Я ознакомился с бумагами прямо в Министерстве иностранных дел, потому что не мог вынести оттуда документы, но помню их содержание и был бы очень обязан вам, если бы вы могли сказать, есть ли у некоторых министерств общий источник информации. Или, по крайней мере, кто не имеет доступа к ее источнику и ничего не может о ней знать.

– Конечно. Перескажите, что вы узнали, – министр откинулся на спинку стула, сложив руки в ожидании.

Питт сосредоточенно припомнил все, что почерпнул из бумаг Мэтью, и поведал все по порядку, логически переходя от одного пункта к другому.

Когда он закончил, Лайнус взглянул на него с недоумением и вновь воспрянувшей тревогой.

– Что-нибудь не так? – спросил Томас.

– Дело в том, что часть этой информации была неизвестна мне самому, – медленно ответил Чэнселлор. – Она не проходила через Министерство по делам колоний. – Он замолчал и пристально взглянул на Питта, словно желая удостовериться, вполне ли полицейский понимает подтекст.

– Это значит, что наш предатель, сознательно или несознательно, помог нам, – неохотно заключил тот. Новая мысль осенила его. – Конечно, это может говорить о его слабости.

Его собеседник сразу понял, что он имеет в виду. Искра надежды мелькнула во взгляде, и он весь напрягся.

– Да, разумеется! Это дает вам возможность с чего-то начать, искать доказательства, связи, может быть, счета за услуги или свидетельства шантажа. Возможности значительные.

– А с чего мне начать?

– Что? – удивился Лайнус.

– Откуда еще может поступать информация? – пояснил Томас свою мысль. – И что конкретно не прошло через ваше министерство?

– О, понимаю. Это относится к финансовым делам. Вы упомянули подробности разных займов и гарантий, которые, среди прочих, получили Маккиннон и Родс. И еще сказали о том, что их поддерживают лондонское Сити и банкиры Эдинбурга. Любой усердный, внимательный человек, знакомый с финансовым делом, может уяснить себе создавшуюся картину в общих чертах, но только лишь из Казначейства могут быть получены точные сведения о времени, условиях и точных размерах займов. – Лайнус пожал губы. – Это отвратительно, Питт. Это значит, что и в Казначействе есть предатель. И мы вам будем очень обязаны, если вы узнаете для нас, кто это, и сделаете все без огласки. – Он испытующе взглянул собеседнику в глаза. – Нужно ли мне пояснять вам, какой вред это может принести не только британским интересам в Африке, а вообще всему государству, если станет известно, что мы ломаем голову, пытаясь догадаться, кто же предатель, и не можем разоблачить его?

– Нет, не нужно, – просто ответил Томас. – Я сделаю все, что в моих силах, но проведу расследование тайно, если потребуется – даже в полной секретности.

– Это хорошо. Хорошо. – Министр опять сел на место и взглянул на Питта. Его красивое, подвижное лицо несколько утратило напряженное выражение. – Держите меня в курсе того, как подвигается расследование. Я всегда выкрою немного времени в течение дня или, если будет необходимо, то и вечером, чтобы увидеться с вами. Думаю, вам тоже трудно строго придерживаться назначенного времени, как и мне?

– Нет, сэр. Я постараюсь вовремя и неукоснительно сообщать вам о ходе расследования. Всего хорошего, мистер Чэнселлор.

После визита в Министерство по делам колоний Томас Питт немедленно поспешил в Казначейство, но было почти пять вечера, и мистер Рэнсли Сомс, с которым ему нужно было встретиться, уже ушел. Питт устал и ощущал сильную боль, поэтому не жалел, что его усердие не увенчалось успехом, и, остановив на Уайтхолле кеб, поехал домой.

Он еще не решил, стоит ли рассказывать Шарлотте о происшествии во всех подробностях. Хотя совсем ничего не сказать не удастся. Она сразу же поймет, что с ним что-то неладно, как только увидит его, но нет необходимости сообщать ей, как это все серьезно, и говорить, что Мэтью пострадал еще больше. Томас решил, что ни к чему так сильно беспокоить ее.

– Что это было? – не отступала Шарлотта, как только он в самых общих чертах рассказал о случившемся.

Они сидели в гостиной за чашкой горячего чая. Дети ужинали наверху. Джемайме еще нужно было закончить домашние задания – ей оставалось всего четыре года до экзаменов, которые должны были определить перспективы ее дальнейшего образования. Дэниелу, на два года младшему, чем она, еще позволяли не так строго придерживаться распорядка учебы. В пять с половиной он, однако, уже вполне сносно читал, зубрил наизусть таблицу умножения, и гораздо чаще, чем ему хотелось бы, его учили правописанию. Однако сейчас, в начале вечера, Дэниэлу уже было позволено играть. А Джемайма храбро сражалась с таблицей, перечислявшей всех английских королей, начиная с Эдуарда Исповедника, то есть с 1066 года, до ныне здравствующей королевы, правящей на Британских островах в текущем 1890-м. Запомнить всех было очень трудным делом. Однако на экзаменах девочка должна будет помнить не только имена королей и королев и последовательность их правления, но также все выдающиеся события, совершившиеся во время их царствования, и их даты.

– Что это было? – повторила Шарлотта, пристально глядя на мужа.

– Очевидно, кучер не мог справиться с лошадьми и задел меня, когда галопом завернул за угол. Я упал, но отделался только ушибами. – Питт улыбнулся. – Ничего серьезного. Я ничего не хотел тебе говорить, но ты бы подумала, что я хромаю от преждевременно нагрянувшей старости!

Однако жена не улыбнулась в ответ.

– Томас, ты выглядишь ужасно. Тебе нужно показаться врачу, чтобы увериться…

– Это необязательно.

Шарлотта сделала движение, словно хотела встать.

– Я думаю – надо!

– Нет, не надо! – сказал он с раздражением, которое не мог скрыть. Интонация была не только резкая, в ней звучал страх.

Шарлотта остановилась и, нахмурившись, взглянула на него.

– Извини. Я уже виделся с врачом. – И Томас рассказал ей то же, что и Чэнселлору, также умалчивая о некоторых подробностях. – Беспокоиться не о чем. Просто несколько ссадин, некоторое потрясение и злость.

– Нет, это не всё. Почему ты тогда пошел к врачу? – спросила она, неотрывно глядя ему в глаза.

Врать было слишком сложно, и к тому же Томас очень устал. Он всего лишь желал уберечь Шарлотту от волнения из-за опасности, которой ему удалось избежать, но в то же время ему хотелось, чтобы она знала все.

– Со мной был Мэтью. Ему досталось больше. И доктор приходил к нему. Но Мэтью скоро встанет, – поспешно добавил он. – Просто несколько минут он был без сознания.