Врата изменников - Энн Перри

– Конечно. А относительно Капской провинции, Бечуаналенда, Конго и Занзибара?

Звуки, доносившиеся через открытое окно, казалось, совсем отдалились, словно доходили уже из другого мира.

– Пока не будем о них говорить. – Питт решил направить разговор по нужному ему руслу.

– Очень хорошо. Это облегчит дело. – Вид у Рэнсли был все такой же раздраженный; он хмурился и явно пребывал в напряжении. – О том, что происходит на упомянутых вами территориях, известно лишь мне, Томсону, Четвинду, Макгрегору, Крэнборну и Олдерли. И мне трудно думать, что кто-то из них проявил небрежность или позволил передачу информации тому, кто не должен иметь к ней доступа. Хотя полагаю, что это возможно.

– Спасибо.

Сомс нахмурился:

– Что вы намерены предпринять?

– Продолжать заниматься этим делом, – ответил Томас с беспечной улыбкой. Он обязательно велит Телману заняться этим и между прочим проследить, существует ли какая-нибудь связь между названными Сомсом людьми и мисс Амандой Пеннеквик.

Рэнсли продолжал пристально разглядывать собеседника.

– Суперинтендант, могу я предположить, что интересующая вас информация была использована не по назначению или использована к собственной выгоде или в спекулятивных интересах? Надеюсь, это ни в коей мере не повредит нашим позициям в Африке? Я понимаю, как это все серьезно, – он подался вперед. – Да, необходимо, чтобы мы овладели Замбезией и всем путем от Кейптауна до Каира. И если тут вмешаются злые силы, один бог знает, к каким вредным последствиям это может привести. Тогда все труды, все глубочайшее влияние таких людей, как Ливингстон и Моффэт, будут сведены на нет океаном насилия и религиозного варварства. Африка тогда умоется кровью, и христианство на этом континенте погибнет. – Лицо у него стало несчастным. Было ясно, что этот человек высказывал свое глубокое, непреложное убеждение.

Питт почувствовал внезапную симпатию к нему. Его слова никак не вязались с беззастенчивой эксплуатацией Африки, о которой говорил сэр Артур. По крайней мере, Рэнсли Сомс не имел отношения к «Узкому кругу» и его манипуляциям. Только из-за этого одного он мог ему понравиться. И Томас ощутил огромное облегчение. В конце концов, перед ним сидел будущий тесть Мэтью.

– Извините, я хотел бы, чтобы этого не случилось. Но дело в том, что эта информация была передана в германское посольство.

Лицо Сомса стало пепельно-серым, и он в ужасе воззрился на Питта.

– Информация… подлинная информация? Вы уверены?

– Возможно, это еще не причинило непоправимого вреда, – попытался успокоить его Томас.

– Но… кто же мог бы сделать… такое? – спросил Рэнсли почти в отчаянии. – И неужели немцы вторгнутся со своими армиями из Занзибара? О, у них есть люди, вооружение, даже военные катера, вы об этом знаете? Там недавно было восстание, его подавили и пролили много крови!

– Но есть еще возможность предотвратить их дальнейшее насильственное продвижение, – сказал Питт обнадеживающе. – А пока позвольте вас поблагодарить за информацию, мистер Сомс. Она мне поможет. – Он встал и уже у самой двери вдруг обернулся и наудачу спросил; в конце концов, Харриет Сомс была известной светской женщиной с обширным кругом знакомств: – Сэр, вам случайно не известно имя Аманды Пеннеквик?

– Да. – Рэнсли очень удивился. – Но, ради бога, почему вы задали подобный вопрос? Она не имеет никакого отношения к обсуждаемой проблеме. Это подруга моей дочери. Почему вы спрашиваете, суперинтендант?

– Она знакома с кем-нибудь из джентльменов, которых вы мне назвали?

– Да, да, наверное. Олдерли познакомился с ней у меня дома, это мне доподлинно известно. И он, кажется, очень ею увлечен, в чем нет ничего странного. Аманда Пеннеквик – необыкновенно обаятельная молодая женщина. Но какое это имеет отношение к финансовой информации, связанной с Африкой?

– Возможно, никакого. – Томас улыбнулся и открыл дверь. – Очень вам благодарен, сэр. Всего хорошего.

На следующий день было воскресенье, а для Нобби Ганн оно стало счастливейшим днем жизни. Питер Крайслер пригласил ее на прогулку по реке и нанял небольшую лодку на весь день. Вернуться в город они должны были в экипаже, после ужина, поздним вечером долгого летнего дня. И сейчас Зенобия сидела в маленькой лодке, скользившей по сверкающей от солнца воде, подставив лицо жарким лучам и прохладному приятному ветерку, слыша звуки смеха и взволнованных голосов, несущихся над рекой. То были женщины в светлых муслиновых платьях, мужчины в рубашках с короткими рукавами и веселые дети, перекликающиеся над поручнями прогулочных пароходов или глядящие на реку с мостов и с обоих берегов.

– Кажется, весь Лондон высыпал сегодня на реку, – сказала мисс Ганн жизнерадостно, пока их рулевой искусно лавировал между стоящей на якоре баржей и рыболовецкой шхуной. Они наняли лодку у Вестминстерского моста под сенью Парламента и теперь уже довольно далеко спустились вниз по реке, миновав Блэкфрайерс, и почти достигли Саутворкского моста, а впереди маячил Лондонский мост.

Крайслер улыбнулся.

– Почему бы и нет, в такой прекраснейший майский день? Хотя полагаю, что сосуды добродетели еще в церкви? – Раньше они слышали перезвон колоколов, и он указал на два изящных шпиля колоколен, созданных зодчим Реном.

– Я могу быть столь же добродетельной и здесь, – ответила Зенобия с искренностью, наводящей на размышления. – И уж, конечно, гораздо более благодушной.

На этот раз Питер не пытался скрыть, что разговор его забавляет.

– Если вы захотите убедить меня, что являетесь женщиной, считающейся с условностями, то вы уже давным-давно опоздали. Подобные женщины не странствуют по реке Конго на каноэ.

– Разумеется, нет, – весело ответила его спутница. – Они плавают только на прогулочных лодках по Темзе и позволяют знакомым джентльменам увезти их в Ричмонд, или Кью, или даже на целый день в Гринвич.

– А может, вы тоже предпочли бы Кью? Говорят, тамошние ботанические сады относятся к чудесам света.

– Ни за что. Я очень рада, что мы плывем в Гринвич. А кроме того, я опасаюсь, что в такой день, как сегодня, в Кью хлынут толпы.

Питер немного удобнее устроился на сиденье, наслаждаясь солнцем и глядя, как множество других лодок деловито маневрируют по течению реки, на экипажи и омнибусы по берегам, на киоски, где продавали напитки, пирожки, сэндвичи и устрицы или воздушные шары, обручи, дудочки, свистки и другие игрушки. Девушка в воздушном платье с оборками играла в салочки с малышом в полосатом костюмчике. Белая собака с черными пятнами весело лаяла и прыгала вокруг них. Шарманка играла знакомую мелодию. Проплыл мимо прогулочный катер, и на его палубе у поручней стояли люди, махавшие тем, кто остался на берегу. Какой-то мужчина повязал голову красным шейным платком, чтобы его заметили в море окружающих лиц.

Нобби и Питер взглянули друг на друга. Слова были не обязательны. Им было одинаково хорошо, они ощущали одно и то же чувство радостной причастности ко всему человеческому.