Игра на изумруд - Владимир Кузьмин

Не так давно из-за подготовки к суду дела о кухтеринских алмазах мне приходилось бывать в полицейском управлении едва не ежедневно. Меня уже знали все служащие и завсегдатаи, раскланивались со мной, спрашивали о здоровье. Дежурные давно перестали спрашивать, кто такая, зачем да к кому. Не скажу, что мне нравилось здесь бывать: уж с очень неприятными личностями приходилось сталкиваться в коридорах и кабинетах. Людей несимпатичных хватало и среди полицейских чинов, и я нередко вспоминала о словах господина полицмейстера, что ему повезло, раз на это дело приехал следователем Дмитрий Сергеевич. Мне повезло еще больше: полицмейстер для всех этих неприятных господ из полиции был начальником, и хамить ему они никогда не стали бы, мне же походя доставалось и ругань услышать, и резкие слова в свой адрес. Так что я была искренне рада, что моим делом занимался именно Дмитрий Сергеевич или его помощники, которых он выбрал под стать себе.

Но на этот раз Дмитрий Сергеевич отсутствовал и из всех людей, с кем я не боялась встречаться, был только его помощник Михаил Аполинарьевич. У нас с Михаилом, видимо, по причине не слишком значительной разницы в возрасте, сложились вполне дружеские отношения. Он был оставлен в Томске, чтобы на месте решать вопросы, связанные с тем делом, что расследовал Дмитрий Сергеевич где-то в другом городе, но его все равно привлекали и к работе по другим делам: об убийстве монахини и иным, о которых я ничего не знала. Так что занят он был чрезвычайно, и я постаралась прийти к точно назначенному сроку.

Едва я переступила порог, стало очевидным, что здесь, в полиции, случилось нечто из рук вон выходящее. Первым делом, громыхая сапогами, вниз по лестнице скатился дородного вида полицейский в мундире урядника.

– Так точно? Не выходил? – свирепо заорал он на дежурного.

– Точно не выходил, – с покорностью судьбе в голосе ответил тот.

– Ох, смотри у меня. Сидит здесь ни уха, ни рыла!

И умчался вверх, откуда через секунду послышался его голос:

– Точно не выходил, ваше благородие! Да там Матвеев нонче сидит, у него и мышь не проскочит.

Услышав последние слова, дежурный, видимо, и бывший тем самым Матвеевым, облегченно вздохнул. Но все равно вид у него был настолько удрученный, что я не рискнула ни о чем спрашивать. Матвеев махнул мне рукой: мол, проходите барышня, видите – не до вас. Я стала подниматься во второй этаж, и меня едва не сбили с ног двое городовых, хлопнувших внизу входной дверью и устремившихся в неизвестном направлении.

Народу в коридоре оказалось не так и много, как можно было предположить по издаваемому ими шуму. Но суета царила несусветная.

– Дарья Владимировна, уж простите, но вам обождать придется, – вместо приветствия сообщил мне Михаил. – У нас тут неприятное происшествие.

Я понимающе кивнула и хотела примоститься на стоящем у стены табурете, но помощник следователя остановил меня.

– Вы пройдите в этот кабинет, там сейчас никого нет и относительно спокойно. Я же постараюсь побыстрее освободиться.

Предложенная мне комната ничем не отличалась от прочих кабинетов этого учреждения: рабочий стол, пара стульев, шкафы да диван. Старый и сильно продавленный. Я собралась все же присесть именно на диван и почитать, раз уж выдался досуг, прихваченную с собой копеечную книжку-тетрадку с новым рассказом про Ника Картера[28], но диван оказался занят. На нем спал, повернувшись лицом к спинке, неизвестный мне человек. Одет он был не в мундир, а в цивильные брюки и сюртук. Но не это меня смутило, а то, что кто-то умудряется спать при таком шуме.

– Да не волнуйтесь вы, ваше благородие, далеко он в наручниках не уйдет, – кричали в коридоре.

– Вот то-то и оно-то, что в наручниках!

Я присела на стул возле письменного стола и все-таки достала новые приключения Ника Картера. Но читать не стала. Из последних реплик… Нет, как-то это театральное слово не очень подходит к управлению полиции, хотя сегодня здесь настоящий цирк творится. Скажем так: из того, что я услышала, выходило, что случился побег. Вероятно, очень опасного преступника. Раз на него надели наручники – значит, опасен. Опять же ему хватило дерзости совершить побег. Но мимо дежурного он не проходил, в этом я отчего-то верила Матвееву. На окнах везде решетки, так что и через окно не выпрыгнешь, даже если отважишься прыгать со второго этажа.

Я отложила книжку и выглянула в коридор:

– Михаил Аполинарьевич!

– Да?

– А кто тут у вас сбежал? Опасный преступник?

– Ох! Как бы вам ответить? По большому счету он и не преступник. Но это только потому, что полиция не дала ему совершить преступление. Посетитель в ресторане сделался настолько пьян, что разбушевался и уже начал мебель ронять. А как ему замечание сделали, сразу драться захотел. Пришлось его в наручники нарядить.

– Так отчего тогда такой переполох?

– Да по большей части из-за наручников. Вы себе представьте, как по городу носится пьяный, без пальто, зато в наручниках. Что люди о полиции подумают? Ну и начальство само собой по головке не погладит. И вообще, не дело это, чтобы задержанные сбегали.

– А как он сбежал?

– Доставил его сюда урядник, по счастью мимо того ресторана проходивший и шум услышавший. Посадил задержанного на этот самый табурет и пошел мне докладывать. Я же по телефону в это время разговаривал, велел ему чуть обождать. А как я разговор закончил и урядник мне обо всем доложил, выяснилось, что в коридоре и вообще в управлении задержанного нет. И куда он пропал, никто ума приложить не может.

– А вы в кабинетах смотрели?

– Смотрели, – ответил Михаил Аполинарьевич и подозрительно на меня покосился. – Так ведь нет там никого…

– Боюсь, что невнимательно смотрели, – сказала я, – вы сюда взгляните.

Михаил, увидев мирно спящего «беглеца», почесал затылок, облегченно вздохнул, а потом и расхохотался.

– Вот же… Ну, грешен я, как раз сам сюда и заходил посмотреть, видел этого спящего, но, как и все, был убежден, что задержанный сбежал. А он взял да и поспать прилег! Нет, если бы я его видел, то сразу бы опознал. А так!

Помощник судебного следователя распорядился, чтобы поиск прекратили и задержанного увели спать в «холодную», справедливо рассудив, что разговора с ним сейчас все равно не получится.