Игра на изумруд - Владимир Кузьмин

Ночь в больнице и в ее окрестностях прошла спокойно. Но, похоже, мои друзья из цирковой труппы рассказали Сергею обо мне и моих талантах сыщика очень многое. Если учесть, что сами они знали о том по большей части со слов господина Вяткина, который любил по своей журналистской привычке приукрашивать события, то правды в тех рассказах было немного. Но Сергей стал смотреть на меня с искренним восторгом и даже заявил, что теперь совершенно уверен, что злодеи, едва не лишившие их с Ларисой жизни, точно не останутся безнаказанными. Я проводила влюбленных до самого вагона и на обратном пути загрустила. Вот ведь как получилось: третьего дня встретила человека, а сегодня уже проводила, да и с Ларисой была знакома всего на сутки больше. Но они уехали, а мне стало грустно. Хорошо, что они бесповоротно решили отказаться от своего робингудствования и жить впредь нормальной жизнью. Такие умные и предприимчивые люди не пропадут.

Покидая платформу, я заметила в толпе следователя Янкеля. Он тоже кого-то провожал и тоже был грустен. Мне показалось забавным, что он, разыскивая пропавшую послушницу из монастыря, только что был в двух шагах от нее. Но злорадства я не испытала. Пусть он человек грубый и неприятный, но делает свое дело как умеет. Одобрять его методы я не собиралась, но и желать ему неудачи тоже не могла.

В спортзале в Петином доме со времени предыдущего нашего урока произошли небольшие изменения: теперь к потолку была подвешена трапеция наподобие цирковой. А говоря простым языком – палка на двух веревках.

Я переоделась и взобралась на трапецию, чтобы проверить, насколько она пригодна для придуманных мною упражнений. Придумал их, конечно, мой папа, когда учил меня, а я их немного упростила, чтобы они не были для Пети слишком сложны. Немного покачавшись, я просто повисла, держась руками за перекладину. Висеть так я могла долго. Даже не знаю насколько, потому что мне обычно надоедало гораздо быстрее, чем я уставала.

В дверь постучали; получив мое разрешение, вошел Петя и встал на пороге.

– Долго вы так стоять собрались?

– Ну, пока вы не слезете.

– Долго же вам ждать придется. Извольте напасть на меня.

– Но вы же… Впрочем, раз учитель велит…

Петя уже свыкся с мыслью, что нападать на меня можно всерьез и без малейшего для меня вреда, оттого просто оттолкнулся, прыгнул и попытался на мне повиснуть. Но поймал руками пустоту, потерял равновесие и, получив легкий толчок ногой в спину, шмякнулся на пол.

– Правило номер… не припомните, какой будет номер? – спросила я, спрыгивая на пол. – Ладно, пусть будет правило без номера: даже если ваш противник выглядит беспомощно и находится в неудобном, казалось бы, положении, он все равно опасен. А теперь сами лезьте на трапецию. Мяч приготовили?

– Вон в углу лежит.

– Садитесь на перекладину как на качели. Сможете руки отпустить и не потерять равновесие? Отлично, ловите мяч.

Кожаный футбольный мяч я кинула мягко, чтобы Петя ненароком не свалился. Но он оказался достаточно ловок и усидел на месте.

– Теперь бросайте мяч вниз или в стену и ловите его после отскока. Это будет вашим домашним заданием. Как только почувствуете, что просто так делать это вам уже неинтересно, можете попробовать кидать и ловить мяч раскачиваясь. Как на качелях. Вам немного не хватает координации в движениях, и такие упражнения помогут вам. В футбол играть тоже.

– Э-э-э… в футбол играют ногами.

– Ну-ка слезайте.

Я подпрыгнула, подтянулась и села на трапеции.

– Кидайте мяч мне в ноги.

Я поймала брошенный мяч ступнями, с силой толкнула его вниз и ногами же снова поймала.

– А еще можно вот так: вниз головой и раскачиваясь.

– Ух ты! Гоша прав, вы запросто могли бы в цирке выступать.

– Мне до цирковых акробатов и гимнастов ох как далеко, – ответила я, снова спрыгивая на пол. – И скромность здесь ни при чем, потому что так оно и есть в самом деле. А вы, если будете тренироваться постоянно, скоро меня во всем догоните. Ну, почти во всем. Только не переусердствуйте и не упадите. А сейчас мы станем отрабатывать освобождение от захватов сзади.

После урока мы вместе пообедали.

– Я вот окончательно запутался со всеми этими гномами, карликами, пигмеями, лилипутами, – пожаловался Петя. – В чем тут принципиальная разница?

– Разница в том, что гномы бывают только в сказках, пигмеи живут в Африке, а карлики встречаются повсюду. Получается, что карлики – это болезнь такая. Я же вам пересказывала то, что говорил о лесном племени дедушка Алексей. И о том, что если люди из этого племени смешались с другими племенами, то у них обязательно время от времени станут рождаться маленькие и болезненные потомки, потому что это племя за несколько поколений затворничества выродилось без притока свежей крови. Можно считать, что в нем больны были все. А вот пигмеи – это нормальные здоровые люди. Только очень маленькие. Вот я и думаю, что пигмеи, африканские или какие иные, тоже могли смешаться с другими племенами, и там время от времени тоже могут рождаться маленькие человечки. Но вполне здоровые. И сильные. А смешений разных племен за историю было ой как много. Вон, даже в Библии про то написано. Вот и «сыночек» господина Тихонравова из таких.

– Забавно! – сказал Петя. – Это я про то, что дедушка Алексей дал вполне научное объяснение. А у нас эвенков многие по сей день за дикарей почитают.

– Давайте мы с вами лучше обсудим вот какой вопрос. То, что убийца сестры Евдокии – взрослый человек, но ростом с ребенка лет двенадцати, а весом и того меньше, мы доказали. Более того, нам известны его особые приметы и черты характера.

– Вы даже видели его, – с оттенком зависти добавил Петя.

– Ночью, издалека и мало что разглядела. И не отвлекайте меня, а то я сбиваюсь. Так вот, нам кое-что известно о личности преступника. И про характер его вздорный нам Сергей рассказывал. Но зачем и отчего он пытался убить Ларису и что у нее искал? Совершенно непонятно, и даже ничего не придумывается. Вот на Сергея он напал, полагая, что у того, если не при себе, то в гостиничном номере обязательно должны быть драгоценные камни на очень большую сумму. Неужели он думал, что и у Ларисы есть какие-то значительные ценности? И как он ее узнал? Ведь, в отличие от Тихонравова, он ее не видел и даже не слышал.