Симфония апокалипсиса - Михаил Вершовский

I

— Я довольно долго не мог понять, почему Николсон так подробно рассказывает мне о своей жизни вне «Цикады», — раздался голос Анри из спикера ноутбука. — Мне казалось неприличным спрашивать его об этом. Впрочем, довольно скоро он сам объяснил, для чего он это делал.

— Маршо, — обратился сияющий сенешаль к лакею, — передай на кухню, что шеф и все остальные сегодня превзошли себя. Вы согласны, Анри?

— Безусловно!

— По рюмочке дижестива для лучшего пищеварения? — улыбнулся Николсон. — У меня есть то, чего вы, вероятно, не пробовали. «Чедро»!

— «Чедро?» — переспросил Леблан.

— Да, настойка из плода чедро, в котором цедра составляет процентов восемьдесят общей массы. Отсюда и название. Растет только в Калабрии, и только в одной роще. Найти эту настойку невозможно даже в Реджо ди Калабрия. Ну? Заинтриговал?

Темно-золотистый напиток Маршо подал в хрустальных стаканчиках, которые до того охлаждал в морозильнике.

— Чудо! — выдохнул Анри, сделав крошечный глоток.

— Но я, помнится, куда больше заинтриговал вас тем, что принялся рассказывать свою биографию, не во всех деталях, но тем не менее. Мне важно, чтобы вы поняли, Анри, каким образом я, завзятый противник любой централизованной власти — как и вы, впрочем, — не просто попал в круг «Цикады», но и стал в ней сенешалем. А это второе лицо в ордене. Хотя по возможностям своим, пожалуй, самое могущественное. Вы поймете, как и почему сохранился орден, что является его целью, к которой он сейчас поразительно близок. А во-вторых, вам станет ясно, почему ваш покорный слуга, он же сенешаль, ныне готов сделать все, чтобы вся правда о реальных тамплиерах сегодняшнего дня и их целях стала достоянием властей и населения всех стран. Для последней задачи я и избрал вас. Вы, прекрасный криптограф и хакер, можете буквально заполонить Интернет этой информацией — проверяемой, кстати. С помощью таких людей, как Ассанж, или других — вам виднее. С этой технической проблемой, надеюсь, особых вопросов нет. А вот почему я решил похоронить орден… Для начала здесь стоит поговорить о том, как я стал тем, кем стал.

II

— Если помните, последний раз я поведал вам о том, как начал работать в Interstate Bank System, в департаменте компьютерного обеспечения. С моим шефом, Бобом Ньюменом, мы очень быстро сдружились и часто проводили вечера вместе, обсуждая темы, которые показались бы очень интересными федералам, то есть ФБР. Впрочем, население Среднего Запада эти темы обсуждало давно. В частности, то, что Вашингтон заигрывает с неграми, подкармливая их за наш счет…

— Вы были расистом?

— Расиалистом, Анри. Вам следует понимать разницу. Был и остаюсь. Расист стремится утвердить превосходство собственной расы с тем, чтобы все ключевые позиции, власть, силовые структуры, финансы и так далее были в ее руках, — он убежден, что его раса выше, лучше, достойнее. Расиалист считает, что различающиеся расы должны существовать порознь, и без того, чтобы одна паразитировала на другой.

— Очень тонкая грань, — хмыкнул Анри, убежденный левак и анархист.

— Кроме того, Вашингтон долгое время разыгрывал негритянскую карту против белых. Отменить Вторую поправку к конституции означало бы обезоружить именно белое население. Для черных такая отмена ничего не значила бы. Свое оружие они приобретают без всяких лицензий и не в оружейных магазинах. У них есть свой черный рынок, снабжающий банды чем угодно, хоть зенитными установками. А уж как науськать банды негров или латиносов на безоружных белых — мы знаем и умеем.

— То есть?