Симфония апокалипсиса - Михаил Вершовский

Учеба многое дала Джебу. На многое открыла глаза. Позволила понять механизмы движения денежных потоков и управления ими. Учился он с увлечением, хотя и понимал, что цель, которую он поставил перед собой, — обрушить дьявольскую ростовщически-хищническую систему — в его положении, пожалуй, недостижима.

Он был на третьем курсе, когда это случилось. Отец, распродав свои стада и получив еще несколько пенни за старый дом, купил такой же старый домик милях в сорока от прежнего жилища плюс участок в полдесятка акров. На участке он огородил место под кладбище, куда они с Джебом перевезли останки родных: Мари, Аарона и так и оставшегося безымянным малыша.

Когда над гробами Аарона и ребенка уже выросли могильные холмики, и оставалось похоронить Мари, Эйб вдруг схватился за сердце и начал оседать на землю. Ни массаж, ни искусственное дыхание не помогли. Инфаркт убил Эйба мгновенно.

И теперь за оградкой были четыре могильных холма и четыре креста над ними.

Это были страшные времена для Джеба. Ночь за ночью ему снились сны, как он, сидя за штурвалом «B-52», начиненного бомбами, нацеливает его прямо в здание Белого дома. А потом — почему-то со стороны — с восторгом наблюдает, как над Вашингтоном вырастает огромный гриб. Ночь за ночью. Боже, как же он ненавидел все это: всех этих хозяйчиков страны, чьи жизни, даже вместе взятые, не стоили одной-единственной жизни любого из погибших во Вьетнаме солдат…

Дошла до его слуха и еще одна новость. Никакого полигона на месте их ранчо никто не строил и, видимо, строить не собирался. Власти штата, в чьем владении была теперь земля, продали ее за символическую цену нефтедобывающей компании Rocky Mountains Oil & Gas. Не нужно было обладать редким умом, чтобы догадаться: эта схема и разыгрывалась с самого начала. Но молодого Николсона все это и не удивило, и не разозлило. Он уже хорошо знал правила игры, когда в нее вступают большие деньги. А то, что за всю комбинацию хорошо заплатили и людишкам в Хелене, и тузам в Вашингтоне, он не сомневался.

Ко времени получения диплома и степени MBA^[26] на одного из самых блестящих студентов и героя вьетнамской войны Джеба Николсона набралась масса «покупателей»-рекрутеров. Банки, корпорации, брокерские фирмы. Это был серьезный момент в его жизни. Выбор. Ведь ему хотелось попасть в самое сердце адской машины. Но рекрутеров из FRS^[27] не было: они искали добычу в самых престижных университетах: Гарварде, MIT^[28], Принстоне. Университет Монтаны считался одним из серьезных и весомых, но все же до Гарварда ему было далековато.

Так и ломал себе Джеб голову, пока в один прекрасный день в его комнате в кампусе не появился пожилой человек, представившийся старым другом его отца, Эйба. На его машине они проехали в загородное кафе, и там за столом мистер Кромби, так звали визитера, выложил свои карты. Они с Эйбом учились вместе в том же университете Монтаны, который только что окончил Джеб. Но потом Эйб, ни за что не желавший расставаться с отцовским ранчо, вернулся домой, а Кромби, попавший в один из значительных банков штата, довольно быстро пошел вверх по служебной лестнице и сейчас служил в том же банке вице-президентом.

— Вы хотите, чтобы я повторил ваш путь? — хмуро поинтересовался Джеб.

— О, нет, — попыхивая сигарой, отвечал Кромби. — По сути, это путь в никуда. Ну, разве что к большим, не слишком большим, но все же, деньгам. Я предлагаю тебе работу в Interstate Bank System^[29]. В ее отделении здесь, в Монтане. В системе компьютерного обеспечения. Там у тебя будет рука на пульсе всех денежных потоков страны.

— Вы хотите сказать, мистер Кромби, что все деньги страны идут через отделение в Монтане? — изумился Джеб.

— Конечно нет! — рассмеялся пожилой джентльмен. — Деньги — нет, но вот информация о потоках, причем начиная с федерального уровня и ниже, — да. Слава богу, мы вступили в век компьютеров. Так что и счет, и контроль теперь на плечах этих гигантов, а сама информация на неустанно вертящихся бобинах. Кроме того…

Джеб вопросительно поднял брови.

— Кроме того, в том же отделе уже трудится один из наших. Он получил степень года на четыре раньше тебя. Но в Гарварде.

— В Гарварде? — Джеб был ошеломлен. — И предпочел работу здесь?

— Работу для него выбрали мы. Как и Гарвард, кстати.

— Простите, мистер Кромби, но я хотел бы понять, что значит «мы» и «наши».

— Надеюсь, для тебя не секрет, что Федеральное правительство под радостные вопли либеральной публики хочет отменить Вторую поправку к Конституции^[30].

— Да. Эти подонки давно хотят разоружить нас.

— А почему?

— Потому что Вторая поправка дает право и возможность законного восстания против незаконной антиконституционной власти.

— Прекрасное описание той власти, что ныне рулит в Вашингтоне! Но ты спросил о «мы» и «наши».

Джеб кивнул.

— Ты наверняка знаешь, что отряды народной милиции уже созданы в Оклахоме, Вайоминге, Айдахо — да и в ряде других штатов. «Мы» — это те, кто стремится подготовить к грядущим событиям и население Монтаны. Белый дом знает, что основная опасность для них — не послушное либеральное население Новой Англии или Калифорнии, а именно Средний Запад и ранчеры прерий. То есть мы.

Оба помолчали, после чего Кромби, разведя руки, спросил:

— Ну так что?

Хотя оба заранее знали ответ.

III

IBS оказалась внушительным сооружением в центре Хелены. Джеба удивило то, что он никогда не обращал внимания на это здание из стекла и бетона и даже не попытался узнать, что скрывается за странным названием банка.

В отделе кадров ему выдали бейдж с его фотографией и фамилией, после чего сотрудник на эскалаторе съехал с Джебом на подвальный этаж, где и располагались огромные компьютеры IBM, век которых был уже сочтен, и специалисты, обслуживающие их. Кадровик провел Николсона к дверям офиса, на котором висела бронзовая табличка: «Директор компьютерного департамента Р. Ньюмен, VP^[31]». Хотя он быстро сообразил, что шеф столь крупного и значимого подразделения должен был хотя бы номинально числиться вице-президентом.