Симфония апокалипсиса - Михаил Вершовский

— Что непонятного я сказал, Анри?

— Вы сказали «мы».

— Естественно. Планы подготовки управляемого хаоса и расовых конфликтов разрабатывались орденом и воплощались его ставленниками, занимающими ключевые политические позиции. Но… Но мы забежали вперед. Вернемся ко временам моей работы и дружбы с Бобом Ньюменом.

III

— Не могу понять, — сказал Ньюмен, когда они на его веранде попивали с Джебом холодное пиво, — откуда они берут средства.

— Кто эти «они»? — поинтересовался Николсон.

— Наши братья: народное ополчение в Небраске, Дакоте, Айове. Милиция. Число протестных ополченцев растет, и, насколько я знаю, вооружены они неплохо. Мы отстаем, Джеб.

— Кто эти «мы»? — не меняя тона, спросил Николсон.

— Милиция Монтаны. Нас всего лишь несколько сот человек, мы не объединены, у нас нет какого-то координационного центра, а оружие… Если в семье есть карабин и дедовский револьвер, то в Монтане это уже вооруженная до зубов армия.

— Деньги. Нужны деньги.

— Деньги, — согласился Боб. — Мимо нас с тобой в банке протекают миллиарды, а мы можем лишь махать им вслед ручкой.

Внезапно Джеб с грохотом опустил бутылку на дощатый пол веранды.

— Салями, старина!

— Не понял, — нахмурился Ньюмен. — Ты хочешь салями?

— Хочу! — И увидев, что Боб встает со стула, Джеб придержал его за руку. — Не спеши бежать на кухню. Послушай, какая идея однажды посетила меня в университетские годы. Идея аферы «салями».

— Ах, вот ты о чем… — разочарованно протянул Ньюмен. — Срезать настолько тонкие кружочки, чтобы палка колбасы не казалась уменьшившейся. Пятьдесят центов с одной трансакции, тридцать с другой… Не выйдет.

— В твоем варианте, конечно же, не выйдет. Старушка IBM отловит даже один исчезнувший цент.

— А что ты имеешь в виду?

— Наши компьютеры обрабатывают в месяц сотни тысяч, а порой и миллионы трансакций. На каждую рассчитываются комиссионные, налоги и черт знает что еще. В результате получателю — да и Налоговому управлению — приходят электронные деньги (цифры) примерно в таком виде… — Джеб достал авторучку и небольшой блокнотик и написал: «$4231.53,41». И прочитал вслух: — Четыре тысячи двести тридцать один доллар и пятьдесят три цента плюс сорок одна сотая цента. Сорок одна сотая цента! Какой банк в мире может выплатить своему клиенту такую сумму? Даже один цент, пенни — понятно, но сорок одна сотая того же пенни?

— Делается мини-поправка в программе… — задумчиво произнес Боб.

— Микропоправка! Полсотни строчек кода! Далее. Все десятые, сотые и тысячные доли цента округляются в сторону уменьшения. В данном случае до пятидесяти трех центов. И даже если это будет шестьдесят одна сотая цента, округление до целого тоже идет вниз. До тех же пятидесяти трех монеток.

— Есть одно «но», — уныло заметил Боб. — Идея хороша, но в регулярных (месячных, квартальных, годовых) балансовых отчетах компьютер рано или поздно покажет потерю нетто. Иначе говоря, баланс будет минусовым. Бип-бип! Красный свет, поднять руки над головой и лицом к стене!

— Ничего подобного, если открыть счет и включать его в балансовый расчет всех этих нетто-сумм. А кружочки салями — с сотен тысяч счетов и трансакций будут ложиться на этот счет. Срезая полцента с одной операции и умножая эту цифру на астрономическое количество подобных операций, мы получаем миллиарды на счете Мистера X., капиталы которого как вкладчика нашего банка войдут во все контрольные подсчеты — и в результате нулевая потеря нетто-сумм! Все сойдется до N-ного знака после запятой.

— Ты гений, Джебедайя! Мы должны выпить за твое здоровье. Я побежал за пивом. В холодильнике, кажется, еще есть пара бутылок.