Бестия высшего света - Татьяна Луганцева

– Ну да.

– В шесть часов?

– Ну да… – заладила Яна, удивляясь, что он не подшучивает над ее подозрениями, не говорит, что ей все кажется и что она сошла с ума.

– И чего ты сидишь?

– А что?

– Бежим! Мы же опоздаем встретить врача! – воскликнул Эрик.

Яна поняла, что если бы не существование Карла Штольберга, то она с радостью побежала бы за этим темноволосым парнем куда угодно, а не только в аэропорт.

Эрик сам сел за руль «Порше», Яна расположилась рядом, и они понеслись по ровным ухоженным дорогам Швейцарии в сторону Цюриха.

– Автобан, – прокомментировала Яна.

– Да. Так можно по всей Европе прокатиться, – улыбнулся Эрик.

– Но в Швейцарию-то виза нужна. Не хотите вы объединяться в Евросоюз! А виза такая красивая – желтенькая, с часовыми колесиками…

– Ну тут уж я не виноват, – засмеялся Эрик. – Но для тебя я могу сделать визу в Швейцарию на любой срок.

– Вот этого не надо! – сразу же пресекла его поползновения Яна. – Кстати, в страны Евросоюза и вообще Европы я могу ездить без лишней волокиты.

– Твой жених постарался? – покосился на нее Эрик.

– Да. Карл Штольберг.

– Чешский князь? – На лице Эрика не дрогнул ни один мускул.

– Он самый, – любовалась его профилем и развевающимися волосами Яна. – Ты его знаешь? Ты же тоже имеешь титул.

– Нет, я его не знаю, только слышал, что такой человек существует. А теперь я его заочно не люблю.

Яна даже икнула от неожиданности.

– Что так?

– Потому что у него такая женщина – самая красивая и необычная на земле.

Яна поняла, что икота у нее не закончится никогда.

– Ты лучше так не шути.

– А кто шутит? Я и сам не рад, но думаю все время о тебе.

– Это пройдет, я тебя просто напугала. А после шока люди долго думают о том событии, которое его вызвало, но постепенно выздоравливают. – Яна не знала, что ему еще сказать.

– Не успокаивай меня. Таких, как ты, больше нет. Уж я-то женщин знал… – На секунду отвлекшись от дороги, он таким взглядом одарил Яну, что у нее мороз по коже пробежал.

– Не сомневаюсь, – коротко откликнулась она.

И каждый погрузился в свои размышления.

«Вот уж совсем некстати, чтобы Эрик заранее был настроен против Карла. Опять виновата я!» – подумала Яна, а вслух сказала:

– А если бы я тебя попросила познакомиться с Карлом Штольбергом?

– Чтобы вступить в это общество князей, баронов и прочих?

– Так ты знаешь? – удивилась Яна.

– Конечно. Меня уже замучили приглашениями. А бумаги, где стоял герб Штольбергов, с предложением о встрече я получал несколько раз.

– Какая неудобная ситуация! Карл просто подставил меня! – воскликнула Яна, отворачиваясь к окошку.

– Нет, он очень умен, твой Карл. Пустил в ход самую тяжелую артиллерию. Красавицу с невероятно умными глубокими глазами, взгляд которых способен проникнуть в самую душу.

– Так ты согласишься? – У Цветковой появилась надежда.

– Дорогая моя Яна, я бы на многое вообще-то согласился, если бы ты попросила меня.

– Не сомневаюсь. Ведь и сейчас ты везешь меня в аэропорт без лишних вопросов. Хотя, наверное, считаешь мою затею бессмысленной?

– Я уже имел честь убедиться в твоей проницательности, так что лишний раз обследовать бедную женщину не повредит. К тому же вдруг этот онколог чем-нибудь сможет ей помочь?

– Тоже верно, – согласилась Яна. И вдруг рассмеялась: – Как ты сказал? «Вступить в это общество князей, баронов и прочих?» Особенно мне нравится последнее слово. Звучит, будто «прочей нечисти».

Автомобиль въехал в туннель, проложенный в горе, и теперь лицо Эрика освещалось мелькавшими в темноте фонарями.

– Нет, Яна, я совершенно не хочу вступать в общество этих напыщенных особ, ходить на их собрания и на светские рауты.

«Говорит прямо, как я… – удивилась Яна. – Именно из-за такой вот «мышиной возни» я до сих пор с Карлом и не вместе».

– Но они заняты не только пустословием и словоблудием. Активно сохраняют памятники старины, занимаются благотворительностью…

– Предпочитаю заниматься тем же самым, но без вынесения своих дел на общественное обозрение, – ответил Эрик.

– Да ты всю жизнь этому посвятил, насколько известно окружающим.

– Не всю, поверь мне. Маленькую частичку своей жизни я оставил в личное пользование. Но так как я очень скрытен и отгородился от окружающих, то они многого просто не знают, – пояснил Эрик.

– Какой длинный туннель! Конца не видно, даже неприятно.

– Двадцать километров. Кстати, не предел для туннелей в Швейцарии. Где горы – там и туннели, ведь объезд часто невозможен, – пояснил Эрик.

– С клаустрофобией здесь за руль нельзя садиться, я поняла. И если еще страхи какие…

– Жить вообще страшно. Умирать все равно придется…

– Не говори об этом на такой скорости, мне становится не по себе, – покосилась на него Яна.

– Ладно, расслабься, я неплохо вожу машину.

– Я и сама вижу, что водишь ты, как гонщик. Только не возгордись сильно! А есть на свете что-нибудь, что ты делаешь не очень хорошо?

– Надо подумать, – напустил на себя важный вид Эрик.

– Еще одна из твоих главных черт – скромность, – заметила Яна.

– Мне говорили, что я и внешне ничего, только раньше меня это не волновало.

– Да все ты знаешь! Не набивай себе цену! Ты похож на пирата – такой взъерошенный, с пронизывающим взглядом, своеобразной усмешкой…

– Хорошие девочки часто влюбляются в пиратов, так что я буду расценивать твои слова как комплимент, – стрельнул в сторону Яны глазами Эрик.

– А где ты здесь видишь хороших девочек? Я только замужем была трижды и никого из супругов не сделала счастливым.

– Просто они не приспособились к сокровищу, которое заполучили.

– Твоими бы устами… Говорите, говорите, молодой человек, еще…

– А еще, кстати, о скромности: я неплохой рассказчик.

– Звучит интригующе, – заинтересованно посмотрела на него Яна.

– И пока мы в пути, я мог бы рассказать тебе одну историю.

– С удовольствием ее послушаю, – откликнулась Яна, устраиваясь поудобнее.

– В конце восемнадцатого – начале девятнадцатого века один чудак стал строить замок. Был он приближенным ко двору правителя страны и человеком слыл очень состоятельным. Он имел много замков, но новый должен был стать особенным. Его он хотел построить для своей любимой, чувство к которой вспыхнуло в его душе с первого взгляда на одном из балов. Вся мозаика, весь орнамент, все золото и великолепие было посвящено одной женщине. Беда состояла в том, что эта женщина не ответила своему зачарованному принцу взаимностью, не затронули ее сердца его страсть и любовь. По описаниям очевидцев, она обладала неземной красотой. Но, как говорится, если в одном месте прибыло, то в другом должно убыть. Вот и у красавицы той внутри была полная пустота. А еще коварство, глупость и пошлость. Она с удовольствием принимала дорогие подарки от безумно влюбленного в нее вельможи, крутила им как хотела и обещала хранить себя для его любви. А сама за глаза отпускала скверные шуточки в адрес воздыхателя, гуляла при дворе с кем только могла, пока тот чудак воздвигал для нее замок любви. И в конце концов со спокойной совестью выскочила замуж за такого же богатого придворного, от которого забеременела. Горю влюбленного вельможи не было конца. Он замкнулся, ушел в себя, но строительство роскошного романтического замка продолжил. Вернее, он с отчаянием отвергнутого возлюбленного с головой ушел в свое дело. И всю жизнь занимался украшением дома. Он потерял семью…