Вся правда о небожителях - Лариса Соболева

На светофоре Артем мало-мальски пришел в сознание, да и то благодаря усилиям воли, иначе недолго было врезаться в придорожный столб. До этого он слова выговорить не мог, завел мотор и помчался, Валерия Михайловна, понимая его состояние, даже не спросила, куда он едет. Зачем спрашивать, если и так понятно: к ее дочери. Судя по сведенным скулам, Артем пребывал в бешенстве – вырисовывалась непредсказуемая перспектива с тяжелыми последствиями для Лики. Благоразумнее было бы не ехать сейчас к ней, а переосмыслить новость, подумать и только потом… Но он совета не услышит.

– Интересно, откуда взялась беременность? – Наконец он сформулировал ту жуткую мысль, что едва не разбомбила его череп.

– Надеюсь, ты не думаешь, что Лика от другого…

– Именно так и думаю, – рявкнул Артем, трогаясь с места. – Ваша дочь способна на любой бандитский поступок, лишь бы получить то, что она хочет. Извините за подробности, но я не спал с Ликой давным-давно. У меня уже три месяца другая женщина! И до нее ничего с Ликой не было, вы, наверное, догадываетесь. И вдруг! Ха. Ха. Ха.

Зловещее и троекратное «ха» многое обещало, а именно, что Артем больше не пойдет на уступки. И как к нему обращаться с просьбой, ради которой Валерия Михайловна упорно добивалась встречи с ним? Женщина она умная, посему дала Артему время привыкнуть к мысли о ребенке и сообщила:

– Срок почти полгода…

– Ско-олько?!! – взбеленился он. – Издеваетесь?! Я полторы недели назад видел ее, ничего не было! А заметно уже в четыре месяца! Очень заметно. Это я как профессионал говорю, в смысле – наблюдательный человек, беременную на ранних сроках видно, есть признаки… Не мне вам рассказывать об этом.

– Не всегда заметно, Артем.

На следующем светофоре он первый раз взглянул на нее и приметил: держалась она с натянутым спокойствием. Может, она и негодовала про себя, мол, негодяй, подлец – не хочет мою девочку, но вслух высказать упреки не решалась. Только в кризисные моменты, когда дочь принималась активно умирать, она просила его немножко побыть с Ликой. И Артем сдавался исключительно ради Валерии Михайловны, ну и, конечно, опасался, что психопатка Лика действительно что-либо натворит с собой, живи потом с виной.

– Я просил вас показать ее врачам, – перешел он с крика на уравновешенный тон. – Это ненормально, когда я говорю ей: не люблю, не женюсь, не хочу тебя. А она свое: ты говоришь неправду, чтобы позлить меня. Как это называется? Поняла, что не пробьет меня истериками и угрозами умереть, и решила придавить ребенком. Не выйдет, Валерия Михайловна.

Приехали. Артем заглушил мотор и замер, бессильно свесив руки. Ему нужно было собраться, чтобы переступить порог дома, и задавить ненависть. Артем дошел до той стадии, когда вместо жалости кипит злоба, а данная эмоция способствует обострению конфликта.

– Ты можешь не признавать ребенка, – сказала Валерия Михайловна, – но это наш внук…

– Уже известно, что будет внук?

– Нет. Поэтому я прошу тебя, заставь ее стать на учет в женской консультации, она и туда не хочет идти. Боится, что врачи навредят.

– Ваши слова доказывают, что Лика сдвинутая, – открывая дверцу, огрызнулся Артем, а раньше никогда не грубил ее матери.

– Может… не стоит сразу идти? Остынь сначала.

– Не остыну никогда, потому что это уже перебор.

Артем взлетел на этаж, будто ему приделали реактивный двигатель.

А вот и Лика… вместе с животом! Хоть и был готов Артем увидеть выступающую вперед округлость, тем не менее глаза сами собой полезли на лоб, иллюстрируя безмолвный вопрос: это еще что? Лика сияла, мало того, не пыталась скрыть торжества, ведь она выходила победительницей, полагая, что теперь-то он останется с ней навсегда.

– Мой руки, будем ужинать, я будто чувствовала, что ты…

– Это как понимать? – указал он глазами на живот.

– Я жду ребенка.

Счастливая Лика погладила животик, взбесив Артема жестом, налагающим на него ярмо.

– А почему не было живота полторы недели назад?

– Ты просто не замечал. При моей конституции это не сразу заметно, потому и на работе не догадывались. А сейчас у меня проснулся зверский аппетит, а раньше мучил токсикоз…

– Чтоб ты не сказала мне про беременность сразу… не верю! Покажи живот. Может, ты подушку подложила, я же тебя знаю.

Ради этого – убедиться – Артем и приехал. Она расстегнула халатик и выставила (о боже!) настоящий живот, а не подушку, покрутилась перед будущим отцом, у которого вопреки ее ожиданиям физиономия не приобрела признаков счастья. Но у Лики имелись дополнительные козыри:

– Папа обещал купить нам трехкомнатную квартиру, у ребенка должна быть отдельная комната, у нас тоже… И машину, какую мы захотим…

– В общем, так… – начал он опасным тоном.

Лика моментально уловила, что настроен он не мирно, а она была из тех, кто долбит по одной цели без остановки:

– Подожди. Папа хочет продвинуть тебя, на днях освобождается престижная должность…

– Стоп! – грубо оборвал ее Артем, не желая слушать бред. – Вы с отцом забыли меня спросить, нужна ли мне должность вместе с квартирой и тобой…

– Но, Артем! – всплеснула руками Лика, скорчив до боли знакомую плаксивую мину. – Ты же спишь в кабинете, носишься за уголовниками сутками, зарабатываешь мало, а тут тебе все на тарелочке. Люди на все идут, чтобы занять достойную нишу, к чему же упрямиться?

Поскольку она могла слышать лишь одного человека на свете – себя, следовательно, тратить нервные клетки бессмысленно, Артем стремительно обошел ее и ринулся к выходу. Лика вопила на весь подъезд: «Артем! Артем!», но он с той же реактивной скоростью, а то и быстрее, слетел по ступенькам вниз. Мать ее не порадовал, разумеется: