Холодная месть - Линкольн Чайлд

На столе появился еще один документ.

— А также разрешение администрации кладбища, куда останки будут перевезены.

И еще документ, осторожно, с нарочитой аккуратностью уложенный на полированное дерево стола.

Дженнингс уставился на ряд бумаг перед собою и воскликнул:

— Мы сегодня блестяще организованы, не правда ли? — Он попробовал улыбнуться, но угрюмое лицо визитера не располагало к добродушию. — Э-э, кажется, все необходимое в наличии. Хотя нет… где же документ от транспортной компании, которая перевезет останки на другое кладбище?

— Мистер Дженнингс, он не понадобится.

Чиновник моргнул и удивленно взглянул на бледного как смерть человека по другую сторону стола.

— Я не совсем вас понимаю.

— Полагаю, если вы внимательно посмотрите на оба разрешения от кладбищенских администраций, все станет ясно.

Дженнингс водрузил очки на нос и посмотрел. Спустя пару секунд он уставился на гостя:

— Но кладбище одно и то же!

— Это верно. Как видите, нужды в перевозке останков нет. Администрация кладбища позаботится о переносе.

— Что-то не так с нынешним местом захоронения?

— Место вполне удовлетворительное. Я сам его выбрал.

— Дело в строительных работах? Кладбище перестраивается и потому тело следует переместить?

— Я выбрал кладбище в Сен-Севин, в частности, потому, что там никогда ничего не меняется и хоронят лишь членов определенных родов.

— Тогда, простите за любопытство, зачем вы хотите переместить останки? — спросил чиновник, слегка подавшись вперед.

— Потому что это единственный способ получить к ним доступ.

— Доступ? — Дженнингс облизал губы.

— Во время эксгумации будет присутствовать эксперт-медик, чья квалификация и право производить обследования такого рода признаны штатом Луизиана. Исследование останков будет проведено в передвижной криминалистической лаборатории, припаркованной на кладбище. Затем останки будут захоронены в новой могиле, находящей рядом со старой, на территории, где хоронят членов семьи Пендергаст. В заявлении это все указано.

— Исследование? Это связано с… э-э, проблемами с наследством?

— Нет. Это сугубо мое личное дело.

— Мистер Пендергаст, это крайне необычно, да, крайне. Полагаю, раньше я с подобным не сталкивался. Простите, но я не могу этого позволить. Вам следует добиваться разрешения через суд.

Пендергаст пристально посмотрел на чиновника.

— Это ваше окончательное решение?

— Правила проведения эксгумации ясны и недвусмысленны. Увы, ничем не могу помочь, — развел руками Дженнингс.

— Понятно.

Пендергаст взял со стола свой значок и спрятал в карман. Но документы оставил на столе.

— Не могли бы вы выйти со мной на минуту?

— Куда?

— Не беспокойтесь, всего на минуту.

Дженнингс неохотно встал.

— Я хочу показать вам, почему выбрал именно вас, — объяснил Пендергаст.

Они прошли сквозь офис службы, вышли в коридор здания, затем наружу через главный вход. Пендергаст остановился на широких ступеньках крыльца.

Дженнингс посмотрел на оживленную улицу.

— Как я и говорил, день прекрасный, — сказал он с натужным задором, пытаясь разрядить обстановку.

На что последовал ответ:

— В самом деле. Чудесный день.

— За это я и люблю здешние места. Нигде в Луизиане солнце не светит так ярко.

— Да. Оно любопытным образом придает золотистый оттенок всему, чего касается. Посмотрите, например, на эту мемориальную доску.

Пендергаст указал на старую бронзовую пластину, вмурованную в стену рядом с входом.

Дженнингс уставился на пластину. Конечно, он проходил мимо нее каждый день по пути в офис, но уже много лет не обращал на нее внимания.

На пластине значилось:

Здание мэрии города Планквуд, штат Луизиана,

построено на средства, щедро пожертвованные

Комстоком Эразмом Пендергастом

в году от рождения Господа нашего 1892-м

— Комсток Пендергаст, — пробормотал чиновник чуть слышно.

Неудивительно, что фамилия показалась знакомой.

— Да, это брат моего прадеда. Знаете, у семьи Пендергаст есть давняя традиция поддерживать некоторые города в округах Новый Орлеан и Сент-Чарльз, где столетиями обитали различные ветви нашего семейства. И хотя во многих из этих городов представители семейства больше не живут, традиция еще жива.

— Конечно, — поддакнул Дженнингс, не отрывая глаз от мемориальной доски.

У него родилось нехорошее подозрение насчет того, почему Пендергаст выбрал именно его отделение.

— Мы не предаем этот факт широкой огласке, но различные контролируемые нами фонды продолжают финансировать некоторые города, включая Планквуд.

Дженнингс наконец оторвал взгляд от бронзовой пластины и посмотрел на Пендергаста:

— Планквуд?

Тот кивнул:

— Мы выделяем гранты на обучение в колледже выпускникам средних школ, поддерживаем полицию, покупаем книги для библиотеки — и финансируем работу вашего отделения Службы общественного здоровья. Жаль будет, если эта поддержка сократится… или прекратится совсем.

— Прекратится?

— Программы финансирования могут измениться. — Худое лицо Пендергаста приобрело скорбное выражение. — Зарплаты могут быть урезаны. Рабочие места — потеряны.

Последнюю фразу он выделил особо, глядя на чиновника в упор.

Тот задумчиво поскреб подбородок.

— Мистер Пендергаст, если подумать как следует, вашу просьбу определенно можно будет удовлетворить. Если, конечно, вы можете заверить меня, что ее предмет исключительно важен.

— Заверяю вас, мистер Дженнингс.

— В таком случае я немедленно начну официальную процедуру. — Чиновник опять посмотрел на доску. — Я могу даже пойти вам навстречу и организовать ускоренную обработку документов. Через десять дней либо даже через неделю мы сможем получить одобрение…

— Спасибо большое, я зайду за готовыми бумагами завтра после обеда.

— Что? — ошарашенно спросил Дженнингс. Снял очки, моргнул, посмотрел растерянно в небо. — Да, конечно. Завтра все будет готово.