В кругу семьи. Смерть Иезавели - Кристианна Брэнд

– Пета, дорогая, оставь все как есть. Клэр спит очень чутко, а тебя и пушками не разбудишь.

– Да уж как-нибудь проснусь, если ребенок заплачет.

– Не проснешься, – отрезала Клэр.

– Нет, проснусь.

– Дело в том, что комната Клэр ближе к моей, чем твоя, Пета, а Филип должен быть рядом, если ночью на меня вдруг найдет и я попытаюсь кого-нибудь убить, – проговорил Эдвард в своей жалобно-насмешливой манере. – Все, что Филип сказал сегодня следователю, конечно, чистая правда, но мы ведь не можем быть уверены во мне на сто процентов. Я все же немного с приветом.

Белла с несчастным видом кивнула.

– Ладно, – бросила Пета. А Стивену, вышедшему с ней вечером на террасу, она сказала: – И все же, я думаю, Элен будет в ярости, когда вернется. Но ее долго не задержат, правда, Стивен?

– Этого я обещать не могу, – ответил тот. – Ведь следователь выдал ордер на ее арест.

– Да, но ведь судья или кто там следующий ее обязательно освободит, потому что ясно же, что все это глупость.

– Не совсем.

– А ты сам разве не считаешь, что это идиотизм? Как можно сделать укол авторучкой? Хотя Филип и говорит, что теоретически такая вероятность существует.

– Но, Пета, на столе твоего деда были найдены следы чернил. В ручке могло быть что угодно, а чернилами ее могли заправить потом.

– Да, но…

– У Элен ведь нет свидетелей, правда? Ты там была с Беллой, а Элен ходила одна. Нет, я, конечно, и мысли не допускаю, что она могла убить вашего деда, но в этом нет ничего фантастического, как тебе кажется, и я могу предположить, что скажет судья, – и даже более того. Элен вполне могла достать с полки стакан, могла стереть с него свои отпечатки за спиной у деда или даже пойти в ванную и сделать это там, и с телефона она могла их стереть – и это объясняет тот факт, что твоих отпечатков на нем не обнаружили, хотя последней по нему говорила ты. Я не утверждаю, что вашего деда убила Элен, но вынужден признать, что она могла это сделать. Она же была последней, кто видел его живым.

Пета закусила губу.

– Никогда в это не поверю! Элен должны освободить – и все!

Она взяла Стивена под руку, они спустились по широкой лестнице и пошли по подъездной дорожке. Шагая по гравию, Пета чуть прижималась к Стивену, доверчиво и совсем по-дружески, словно забыв, что это он вызвал Кокрилла и заварил всю эту кашу. Заходящее солнце позолотило маленький белый павильон у ворот. Пета вдруг резко остановилась и вцепилась Стивену в рукав.

– Она не могла! Элен не могла убить дедушку! Кто-то был в павильоне после нее. Когда Элен уходила, шторы были задернуты, а утром Клэр увидела деда через окно! Кто тогда открыл шторы?

Стивен с жалостью взглянул на нее. Ему ужасно не хотелось портить ее наивное торжество.

– Думаю, это сделал ваш дед.

– Но тогда Элен никак не могла впрыснуть ему адренол из ручки. Он же открыл шторы после ее ухода.

– Конечно, никто не думает, что ему ввели яд авторучкой. Только старому дураку Биллоку с его приятелями такое могло прийти в голову. Но Элен могла налить яд в стакан и принести его вашему деду. Возможно, он сам попросил ее достать его, мы же этого не знаем. А выпить воду он мог уже гораздо позже, спустя несколько часов после ее ухода. Смерть от передозировки не такая уж мучительная. Может быть, один-два спазма, но скорее всего он просто постепенно впал в кому. Сидел за столом и потерял сознание, а до этого был вполне дееспособен.

– Но, Стивен, это же то, с чего мы начали. Как Элен могла налить яд в стакан? Она пришла в павильон в купальном костюме и принесла с собой только авторучку, которой, как мы выяснили, невозможно сделать инъекцию. Так как она могла пронести яд?

– Да в этой самой авторучке и пронесла, – словно извиняясь, произнес Стивен.

Одержавшая победу Клэр ровно в десять посадила Антонию на горшок, после чего, уложив ребенка, отправилась спать сама. В одиннадцать завыла сирена, и, минуя дирижабль, в сторону Лондона промчался бомбардировщик, неся городу пожары, разрушения, горе, боль и смерть. Включив свет, Клэр посмотрела на спящую малышку, тщательно завернутую в одеяло и похожую на розовый бутон, и приготовилась снова погрузиться в сон. Через открытое окно в комнату заглядывала бледная луна. В коридоре вдруг заскрипела половица. Потом стало тихо. И снова раздался скрип. Кто-то крался за дверью.

Клэр села на кровати и, затаив дыхание, стала прислушиваться. Ничего, кроме тихого дыхания ребенка и отчаянного стука собственного сердца. Но тут за дверью кто-то заскребся, словно нащупывая ручку. Клэр представила, как сейчас она повернется и дверь медленно откроется. И действительно, через секунду латунная ручка повернулась, и между дверью и косяком образовался зазор. В голове тут же мелькнула мысль: Эдвард! И сразу же послышался тихий шепот:

– Клэр… – Это был его голос. И он снова повторил: – Клэр!

Отчаянным усилием воли она стряхнула с себя страх и потянулась к выключателю. В дверях, щурясь от света, стоял Эдвард.

– Эй, не забывай про затемнение, – вполне нормальным голосом произнес он и, бесшумно проскользнув к окну, задернул шторы.

Потом подошел к Клэр и, виновато моргая, улыбнулся и сообщил, что у него возникла гениальная идея и ему надо срочно с кем-нибудь поделиться. Он уже ходил к Филипу и Пете, но они оба дрыхнут без задних ног, и, сколько он ни стучал, они и ухом не повели. Эдвард, облаченный в шелковую пижаму самой легкомысленной расцветки, осторожно присел на край кровати.

– Я вот о чем подумал, Клэр. Тебе известно об отпечатках пальцев Петы?

– Ты имеешь в виду, что их не осталось на телефоне?

– Да. И это означает, что телефон вытерли. А вытереть его мог только убийца, это ясно как божий день.

– Стивен сказал Пете, что его перед уходом могла вытереть Элен. Налила в стакан эту гадость и оставила деду, чтобы он позже выпил ее с водой. Нет, я, конечно, не думаю, что это Элен его убила, – торопливо добавила Клэр. – И Стивен тоже так не считает. Он только сказал, что она могла это сделать.

– Я лично не представляю, как она могла это сделать и как объяснила все это деду. Я вообще не верю, что это Элен вытерла телефон, налила яд в стакан или пронесла его в павильон в ручке – это уже вообще полный бред. У меня совсем другая версия – нечто из ряда вон выходящее!

– Я что-то не пойму, куда ты клонишь.

– Я клоню в сторону Бро, – заявил Эдвард и задрыгал от восторга ногами, высоко подбросив слетевшие с них красные тапочки.

Последовала долгая пауза, за время которой Клэр пыталась переварить услышанное. Наконец она медленно произнесла:

– Конечно, Бро никогда не любил деда. Но, с другой стороны, Тедди, мы же не убиваем людей только потому, что они нам не нравятся, даже таких, как Бро.