Ядовитые стрелы Амура - Людмила Ситникова

– Простите, вы случайно не Алик?

Некоторые водители, мило улыбаясь, отрицательно качали головой, другие сухо бросали «нет», а владелец «Вольво» вообще покрутил пальцем у виска.

Как и следовало ожидать, ей повезло в последнем автомобиле. Постучав в стекло «Лексуса», Катка, абсолютно не надеясь на успех, пробормотала:

– Вы, конечно же, не Алик?

Плотный мужик, смахивающий на вышибалу из американских боевиков, глубоко затянувшись сигаретой, изрек:

– Почему не Алик, как раз наоборот, он собственной персоной.

– Вы точно Алик?

– Допустим, а дальше что?

– И ждете здесь женщину?

– Допустим.

– Уф! Слава богу, я вас нашла.

Мужик нахмурил густые брови.

– Ты кто?

– Э… понимаете, я та самая женщина, которая звонила Ларисе.

– Чего ты гонишь?

– Клянусь.

Осмотрев Катку с головы до ног, Алик, крепко выругавшись, потянулся к мобильнику. Потыкав толстыми пальцами в кнопки, он прогудел:

– Лариса Анатольевна, тут такая фигня приключилась: ко мне подошла прилично одетая баба, утверждает, что вам звонила она. Что? Нет, не похоже. Так вы же сказали, что припрется тетка в секонд-хендовской одежонке. А эта вроде в приличных шмотках. Че делать? Хорошо, лады, – он бросил мобильник на сиденье.

– Заваливайся.

– Куда?

– Ну, блин, деревня, в машину.

– Зачем?

– Ты че, больная, а как хочешь до Лариски добираться, на своих двоих?

– Нет, я сама на колесах.

Мужик недовольно хмыкнул, выплюнул жвачку и усмехнулся.

– Тогда следуй за мной и смотри, не тормози.

Значение фразы «Не тормози» Катарина поняла, лишь когда они оказались на Рублево-Успенском шоссе. Алик выжимал сто десять километров в час, тогда как Копейкина плелась со скоростью восемьдесят.

– Ну куда, куда он так торопится? Я же потеряю его из виду.

Что в принципе и произошло. Припарковавшись на обочине, Катка с силой саданула ладонями по рулю.

– Черт! Мужик точно без мозгов!

Не успела она опомниться, как на горизонте появился «Лексус». Притормозив рядом с Копейкиной, Алик крикнул:

– Ты чего стоишь?

– Можете и дальше нестись со скоростью ветра, а я не намерена играть в перегонки. В отличие от вас мне моя жизнь дорога.

– Предупреждал же – не тормози.

– Еду как могу.

– Бабы! За фигом тогда за руль садиться? Стояла бы дома у плиты.

– По-вашему, если мы, женщины, соблюдаем правила дорожного движения, нам нет места на дорогах?

– Кончай базарить, заводи колымагу, Лариса ждать не любит.

Десять минут спустя Катарина оказалась в поселке «Снежном».

Алик остановился у шикарного белого особняка. Катка, конечно же, знала, что жители элитных поселков ведут богемную жизнь, но дом, на который она с восторгом таращилась в настоящий момент, превзошел все ее ожидания.

Единственный минус – особняк был возведен на крошечном участке земли. Прикинув, Катарина пришла к мысли, что владения Прериных занимают максимум восемнадцать-двадцать соток. А для подобного творения архитектуры больше бы подошла площадь… гектара эдак в два.

Дверь открыла миловидная экономка, затараторив с порога, что Лариса Анатольевна ждет посетительницу в кабинете.

Ларисой Анатольевной оказалась хрупкая женщина лет тридцати пяти. Ее маленькое личико с искрящимися карими глазами, пухлыми губками и правильной формы носиком обрамляла копна темно-каштановых волос. Несмотря на ранний час, Прерина была при полном макияже. Очевидно, дамочка, как и Розалия Станиславовна, не мыслит своего существования без косметики. И скорее умрет, чем предстанет пред взором окружающих с девственно чистым лицом.

Лариса сидела за массивным столом красного дерева, нервно постукивая пальцами по столешнице. Невооруженным глазом было видно – хозяйка особняка на взводе.

– Инга, можешь идти! – голосом, не предвещающим ничего хорошего, приказала она экономке. А затем, покосившись на Катку, небрежно кивнула на бежевое кресло.

Как только Инга удалилась, Лариса подлетела к гостье.

– Немедленно говори, кто ты?

От неожиданной и весьма агрессивной атаки Катка растерялась. Ничего себе гостеприимный прием, а где же пресловутые правила хорошего тона?

– Я, кажется, задала вопрос, – шипела Лара.

– Меня зовут Катарина.

– Зачем я тебе понадобилась? Что ты бормотала по телефону о Вальке?

– Сабурова – ваша знакомая?

– Твое какое дело?

– Несколько дней назад Валю похоронили.

Лариса Анатольевна замерла. Отступив от Катки на два шага, Прерина недоверчиво мотала головой.

– Умерла? Валя? Бог мой, ей едва исполнилось двадцать.

– Убийце все равно, сколько лет его жертве.

– Убийце?.. – Прерина плюхнулась на стул. – Вальку убили?

– Задушили в лесу.

Лариса потянулась за сигаретой.

– Подожди маленько, – проговорила она, делая глубокую затяжку. – Мне надо прийти в себя. Черт, как же так?.. Валя… задушена…

– У нее был номер вашего телефона, теперь понимаете, почему я у вас?

– Выходит, вы имеете отношение к милиции?

– Нет, я имею отношение к другу Сабуровой, по просьбе которого разыскивала последнюю, в результате чего узнала об убийстве.

Прерина откинулась на спинку стула.

– Я должна перед тобой извиниться. Не сердись за недоброжелательный прием, я приняла тебя за другого человека.

– За кого?

Лара махнула рукой.

– А… мало ли недоброжелателей. Они, как надоедливые насекомые, кружат вокруг, выжидая удобный момент для атаки.

Ката подняла брови.

– Не удивляйся, – спокойным голосом вещала Лариса, – таковы реалии жизни. Когда человек внезапно выкарабкивается из низов, то бывшие друзья, как правило, начинают точить на него зуб. Вот ты, например, в какой среде выросла?

– Богатыми мы никогда не считались, но и не бедствовали.

– А меня воспитывали хронические алкоголики, – Лариса смотрела на тлеющую сигарету. – Никому не пожелаю пережить весь кошмар, выпавший на мою долю. Мать стала закладывать за воротник сразу, как только выписалась из роддома. Папаша вообще никогда не просыхал. Они и меня-то заделала по пьяному деду. Ой, иногда вспоминаю свое детство – и оторопь берет. Неужели подобный ужас действительно имел место быть? Со временем память стирает неприятные воспоминания, но на душе остается неизгладимый след от всего пережитого.