Штрафники берут Рейхстаг. В «логове зверя» - Роман Кожухаров

Липатов аккуратно толкнул Воронова в плечо, и он в той же ссутулившейся позе послушно наклонился на бок, упершись в кирпичную кладку, бывшую еще недавно стеной-перегородкой в комнате.

– Давай, артиллерист, не стесняйся. Заслужил! – подбодрил старший лейтенант ящичного.

Приняв флягу, тот подготовительно выдохнул и, приложившись к горлышку, влил в себя приличную порцию благоухающего содержимого. Затем, взяв секундную паузу, Носенко уткнулся носом в рукав шинели и бодро вернул флягу хозяину.

– Ишь ты… и тут не растерялся! Молодец! Верно действуешь! – похвалил его Липатов, товарищески хлопнув по плечу. – Давай налегай на супец. Знатный получился супец, ничего не скажешь.

– Носенко, если не ошибаюсь? – спросил его Аникин.

– Так точно, товарищ старший лейтенант!.. – отставив котелок и ложку, с набитым ртом пробубнил ящичный.

– Да оставь ты свои «так точно»! – перебил его Аникин. – Звать тебя как, артиллерист?

– Толик… ну, в смысле Анатолий… – ответил парень, уплетая из котелка за обе щеки.

Казалось, что он не в силах остановиться или хотя бы на секунду прервать этот процесс.

– Ты сегодня действительно молодец! И не зря сегодня в штабе роты я младшего лейтенанта поддержал насчет награды. Имеешь награды?

– Никак нет, товарищ старший лейтенант… – ответил артиллерист.

– Ну вот, к «За отвагу» тебя представят, – кивнул Аникин. – От майора нашего представление побыстрее дойдет, чем от капитана вашего из полка. И еще не факт, что он обещание свое выполнит. Верно, Липатыч?

– Как есть верно… – кивнул замкомвзвода, тоже вовсю приобщаясь к дымящемуся и ароматно пахнувшему из котелка супу. – Парень заслужил. Смело действовал… Молоток, Толик!..

– Так я что… не я один… – стушевавшись, забормотал ящичный. – Все смело. У меня в расчете должность такая. Ящичный я. Подкатила «полуторка» из артснабжения, я бегом выгружаю ящики с боеприпасами. Это моя работа в расчете. И тут как-то… само собой сработало. Товарищ младший лейтенант все время занятия с нами проводил…

– Это ты верно говоришь… Правильно… – кивнул Аникин. – Скромность украшает. Но медаль ты заслужил, и тут нечего спорить. Тем более со старшим по званию…

Слова его прервал нарастающий рев. Мины одна за другой стали рваться на набережной. Взрывы вставали сплошной волной огня и дыма, которая стремительно покатилась в сторону линии разрушенных домов.

– Прячься! – истошно крикнул кто-то, и крик его потонул в реве, грохоте вздыбившейся и заходившей ходуном земли.