Дедушка танцует на балконе... - Валерий Хаит

Он заворачивает и задумчиво, как бы сам себе, говорит:

– А у умных людей, между прочим, можно было бы и спросить: кому-то в жизни помешал любовник-мясник?..

* * *

Помню и такой удивительный случай.

Зима. Мороз – за двадцать. Мы, закончив гастроли, садимся в поезд Харьков – Одесса. Вагон «СВ». Заходим, чувствуем – холодновато. Жалуемся проводнику. Он говорит:

– Ничего, тронемся, будет тепло.

Трогаемся, проходит полчаса – то же самое. Тут и другие пассажиры начинают роптать. Проводник говорит:

– А вы под столиком трубы потрогайте – ведь горячие!

Трогаем: действительно, даже притронуться горячо. А в купе все равно явно ниже нуля. Укутываемся во все теплое, что есть, засыпаем. Утром говорим проводнику:

– Объясните, ведь все-таки «СВ», – как такое может быть?

Он говорит:

– Только вам... Понимаете, этот вагон год ходил на Варшаву. А на границе таможня. И проводники с пассажирами что придумали? Из стенок вагона все утепление вытащили и товары, ну, какие можно было, туда запихивали. Так этот вагон с пустыми стенками до сих пор ездит...

* * *

Из-за неумения подбирать слова целыми днями говорил всем комплименты.

* * *

Я спрашиваю у жены о своем старом знакомом:

– Почему ты его так не любишь?

– А с чего ты решил, что я его не люблю?! Просто он мне очень противен...

* * *

Миша Векслер поделился.

Был он на пляже. Уходя домой, решил узнать свой вес. Подошел, спрашивает:

– Можно взвеситься?

Женщина окинула его взглядом.

– Не советую.

– Почему?

Она, доверительно:

– А они неправильно показывают. Вы себе только нервы попортите...

* * *

На шестидесятилетии Жванецкого. Вечер вел Александр Ширвиндт. В начале на сцену почему-то пустили струю густого дыма. Ширвиндт появился и тут же сказал:

– Помните, у Лермонтова: «Когда дым рассеялся, Грушницкого на площадке уже не было»...

Зал грохнул.

* * *

Навынос веритас.

* * *

Одесская семья. Мальчику пяти лет купили скрипку, и он на ней чего-то пиликает. С утра до вечера разговоры о том, что нужно срочно показать его Спивакову.

– Почему вы решили, что он будет его слушать?

– Такого ребенка?!

* * *

– Вы едите мацу?

– Я ничего не делаю такого, о чем не могла бы рассказать всем...

* * *

В редакцию журнала пришел автор, принес толстую рукопись, просит напечатать.

– Поверьте, это мне нужно не для того, чтобы потешить свое авторское самолюбие. Мне важно, чтобы будущие поколения это прочли...

* * *

Когда-то в юные годы я играл в открытом шахматном турнире на первенство города Белгорода-Днестровского. Первым моим соперником был пожилой мужчина. Пожимая мне руку, он сказал:

– Разрешите представиться: Василенко – старейший второразрядник города.

* * *

Моя жена звонит в агентство недвижимости, объясняет, что ей нужно, человек на другом конце провода все записывает и просит сообщить ее телефон и имя-отчество. Она говорит:

– Юлия Ефимовна.

Он:

– О, мне уже звонила одна Юлия Ефимовна!

Жена:

– Так, наверное, это была я...

– Ну что вы! Ей нужно было совсем другое.

– Все-таки странно, такое совпадение. Я не думала, что у меня настолько распространенное имя-отчество.

– О чем вы говорите! Да у меня только Цили Ютковны три!..

* * *

– Что-то ты поправилась.

– В моем возрасте это уже не килограммы – это уже годы...

* * *

На рекламном щите у кинотеатра – аннотация: «По ходу фильма будет исполнен популярный романс и совершено несколько убийств».

* * *

– Мы перед вами в безответном долгу...

* * *

Рассказывает подруга жены.

– Вчера пришла массажистка, мнет мне спину, бурчит, приговаривает: «И это у вас плохо, и это...» Вдруг оживляется: «О-о, у вас хороший...» Думаю: ну, слава богу, хоть что-то хорошее у меня нашла! «...У вас хороший сколиоз!..»

* * *

Осень 1999-го. День выборов президента Украины. Еду вечером в такси. Стоим у перекрестка. Вдруг одна из машин срывается с места и едет на красный свет.

Я говорю:

– Чего это он?

Водитель:

– Ой, боюсь, победили коммунисты и разрешили ехать на красный...

* * *

Как-то еще в советское время директору проектного института, где я работал, пришел донос от соседки одной нашей сотрудницы. Писавшая обвиняла ее в том, что та якобы не советский человек. «Мало того что она сушит половые тряпки на балконе, она еще своего мужа называет Серж!..»

* * *

Обнаружил, что среди талантливых людей гораздо больше талантливых, чем умных...

* * *

Гарик Голубенко, услышав о только что случившемся где-то землетрясении:

– Тоска, связанная с тем, что всю жизнь прожил на периферии, компенсируется радостью от того, что не оказался в эпицентре.

* * *

Очень жаркий день. Наша знакомая в теплой кофте, в плаще. Жена говорит:

– Тебе не жарко? Что ты так вырядилась?

– Да? А помнишь, на прошлой неделе ты мне по телефону сказала, что тепло? Я вышла – и так замерзла, что два дня согреться не могла...

* * *

У овощного ларька.

– Ой, я вижу, у вас абрикосы! Дайте мне кило. Бегу на работу... Потому что дома сидеть не могу. Муж такой нудный, просто замучил. Мне еще мама говорила, что будет нудный...

– Зачем же вы замуж выходили?

– Да нет. Остальное все в порядке: бриллианты, машина, дача. Только нудный очень. С сексом тоже плохо. Боится умереть. У него трое друзей умерло – двое на любовницах, один на жене... О, какая у вас кофточка!.. Сами, конечно, вязали? Нет? Я так и подумала... Ну все, бегу...

* * *

Я говорю Мише Векслеру:

– Не помнишь, ты мне свою книжку дарил?

– Дарил, конечно.

– Куда ж я ее дел? Неужели не заметил автографа и тоже подарил кому-нибудь?