Абандон. Брошенный город - Блейк Крауч

Айзея сунул руку в парку, достал зажигалку и пачку сигарет «Кул».

– Курить будешь? – спросил он своего сообщника.

– Эту ментоловую гадость? – огрызнулся Спайсер.

– Конечно.

– Какого черта… а, давай.

Айзея сунул в рот две сигареты, прикурил обе и протянул одну Джерроду.

– Та еще дрянь, – согласился он, затянувшись.

Они сидели на четырехфутовом выступе, на середине обледенелой стены.

– У тебя аптечка в рюкзаке? – напряженным голосом, силясь сдержать боль, спросил Спайсер.

– Нет. Осталась в сумке, которая в особняке.

– Черт…

– Сильно болит, да?

– Хуже некуда. Сейчас бы укол морфина…

– Выглядит плохо.

– Я не смотрел.

– Нет? Там видна кость…

– Заткнись. Слышать ничего не хочу.

Снег шел такой густой, что Айзее пришлось прикрыть ладонью сигарету, чтобы она оставалась сухой. Джеррод сердито затянулся и прислонился спиной к стене, в которую врезался, когда падал с горы. Теперь он сидел, вытянув ноги, – правая вывернулась почти на девяносто градусов, и при беглом взгляде могло показаться, что у него две левые ноги.

– Думаешь, Лоренс лжет? – спросил Спайсер.

– Поначалу – да, думал, а теперь вот не так уверен. Похоже, он злится не меньше нашего.

– Значит, никакого золота нет?

– Пусто.

– Черт, больно!.. Поговори со мной. Мне надо отвлечься. Что бы ты сделал, если б мы все-таки нашли его? Как бы вывез из этих треклятых гор?

– Предположим, его здесь оказалось бы на двадцать четыре миллиона, да? Это по восемь на брата, – начал рассуждать Айзея. – Ну, начать с того, что у меня долгов на двести тысяч. Расплатился бы, потом отложил детишкам на обучение и устроил так, чтобы нам с Шари не пришлось больше работать. После всего этого у меня осталось бы, положим, еще миллиона четыре. Мы собирались построить себе симпатичный домик. В каком-нибудь шикарном пригороде Атланты, где живут только черные. У нас даже проект есть. Домашний кинозал. Гимнастический зал. Большая спальня. Джакузи, баскетбольная площадка, громадный гриль во дворе… В общем, такое место, куда детям, когда они вырастут и разлетятся, хотелось бы возвращаться. На Рождество или День благодарения. Мы с Шари, трое наших ребятишек, да сотня малышни носится… Вот чего мне хотелось бы.

– А Шари знает, что ты здесь делаешь?

– Мы с Шари, друг, всегда заодно. Ну а ты как? Уже придумал, на что свою долю потратишь?

Джеррод отбросил сигарету и застонал.

– Ну-ну, друг, не молчи – говори! – подбодрил его подельник. – Отгоняй боль. Ты и похуже кое-что видел.

– Нет, вообще-то так хреново еще не было. – Спайсер закрыл глаза и сунул руки под мышки, его сильно трясло. – Мне даже восемь миллионов не нужны.

– Остался бы в Колорадо?

– Нет, рванул бы на Аляску. Последний фронтир, да? Нашел бы местечко в какой-нибудь глуши. Такое, чтоб даже дороги не было.

– Да ты прям-таки Дэниел Бун[18], а?

– Где-нибудь в Чигмитских горах или на Алеутском хребте, – продолжил Джеррод, не обращая внимания на насмешку Айзеи. – Поставил бы дом на большом озере. Всегда хотел получить лицензию пилота. Купил бы гидросамолет и вылезал бы оттуда только за припасами. Жил бы себе, рыбу ловил да охотился. Забыл все то дерьмо…

– Понял.

– И никто бы меня больше не увидел. – Спайсер скрипнул зубами. – Черт, как холодно!

– Думаешь, Стю, получив свою долю, смог бы собраться?

– Думаю, он, скорее, упился бы до смерти, разве что бухло было бы получше… Черт, легче не становится, только хуже!

Айзея отшвырнул сигарету, поднялся и глянул вниз, в бездонную тьму, где кружил снег.

– Что там? – спросил Джеррод.

– Крутой обрыв. А далеко ли дно, сказать трудно – не видать.

– Да уж, положеньице…

– Верно, брат.

– Ты сам-то не сильно побился? Ничего не болит?

– Только голова. Да самолюбие прищемил.

– Придумал, как вытащить меня отсюда?

Айзея сел, положил руку приятелю на плечо и покачал головой.

Спайсер кивнул.

– Боялся, что ты так и скажешь.

– Просто не представляю, как нам из этого выпутаться.

– Извини. Я сам облажался с этим прыжком. – Джеррод вытер глаза.

– Тебе извиняться не за что. – Голос у Айзеи дрогнул. – Всякое бывает.

– Послушай, – посмотрел на него Джеррод. – Раз уж так получилось, то сидеть здесь в одиночку да ждать, пока не замерзну до смерти, я не могу. Не с этой болью. Понимаешь, к чему веду?

– Понимаю.

– Другого выхода нет? Уверен?

– Я его не вижу. – Айзея стиснул зубы и опустил голову; к глазам у него подступили слезы.

– Я тоже. Давай тогда закончим с этим дерьмом, а? – предложил Спайсер.

Его напарник достал пистолет и передернул затвор. Слезы застилали ему глаза. Он подождал, пока в глазах прояснится, – здесь все нужно было сделать чисто.

– Помолиться хочешь или что-то еще?

– Даже не знаю, что, на хрен, сказать. В жизни не молился. Бог, если Он там есть, не дурак, так что не хотелось бы никого обижать, тем более сейчас.

– Хочешь, чтобы я о чем-нибудь позаботился, когда выберусь отсюда? Может, повидать кого надо, известить, передать что-то или…

– Типа?

– Ну, я не знаю. Может, твоих родителей. – Айзея улыбнулся. – Твой гарем шлюх.

– Нет. Никто и не заметит.

– Ну что, готов?

Джеррод глубоко вдохнул и огляделся. Видно с его места было немного – скала, снег, тьма, холодный выступ, где ему суждено умереть…

– Готов, – ответил он.

– Люблю тебя, брат. Никогда никому такого не говорил…

– Я тебя тоже, брат. Я тебя тоже. Семья, да?

– Да.

– Уф, это ожидание меня убивает, так что…

Спайсер отвернулся. Остановив взгляд на мыске своего ботинка, он подумал, как красиво падает снег. Что за чудная мысль в самом конце?

Айзея поднял пистолет и, держа его в нескольких дюймах от головы Джеррода, направил дуло ему в затылок. Вдохнул. Красная точка замерла на одном месте.