Абандон. Брошенный город - Блейк Крауч

Они пробрались к Джун по заледенелому мраморному полу, и Кендал достал из кармана лыжных брюк нож Айзеи.

– Как ты, милая? – шепотом спросила Эбигейл, и ее слова разнеслись по фойе эхом, как молитва в огромном, высоком соборе. Фонарь едва светил, и лицо миссис Тозер оставалось в тени.

– Я сильно поранила левую ногу, – дрожащим голосом, сдерживая слезы, сказала она. Журналистка положила руку ей на плечо. Лоренс сел рядом и принялся резать веревку, которой Джун привязали к балке.

– Давно ушел Стю? – спросила Эбигейл.

– Минут десять назад, – ответила пленница.

– Следов возле особняка мы не заметили.

– Он в доме. Услышал какой-то шум на третьем этаже и отправился проверить.

– Что он услышал?

– Звук был такой, словно дерево треснуло. Громкий. А вы как? Что с вами случилось?

– Айзея и Джеррод мертвы. Оба. Они… – Эбигейл внезапно оборвала себя. – Послушай, эту историю я тебе потом расскажу. Скажи, те очки ночного видения и пистолет, Стю взял их с собой?

– Да.

Лоренс размотал веревку и отшвырнул ее в сторону.

– Можешь подняться и повернуться? Я освобожу тебе руки, – сказал он миссис Тозер. Нейлоновые шнурки не оказали сопротивления. – Думаю, было бы нелишним выключить фонарь.

После этого все трое какое-то время стояли в темноте тесной группой.

– Я все смотрю и смотрю на него, – негромко, дрожащим голосом заговорила Джун. – И все думаю, вот он встанет сейчас и подойдет ко мне. Или я проснусь в нашей квартире, потянусь к нему, почувствую в темноте его тепло… Но он ведь уже остыл, да? Как думаете, могу я подойти к нему? Посидеть с ним? Или это будет…

– Слышите? – перебила ее Эбигейл.

– Что? – насторожился ее отец.

– Слушайте, – повторила девушка. Из какой-то далекой части особняка донесся звук, похожий на приглушенный стук отбойного молотка. Фостер узнала его почти сразу. – Стю стреляет из пистолета.

– Ерунда какая-то, – возразил Лоренс. – Скотт в городе. Айзея и Джеррод мертвы и лежат где-то на перевале. В кого он может палить? Здесь же никого больше нет!

Стрельба прекратилась. Вверху, в одном из коридоров, послышались неторопливые, тяжелые шаги. Эбигейл посмотрела вверх – и остальные последовали ее примеру – но так и не увидела ничего в этом вакууме света. Шаги стихли, и журналистка схватила Джун за руку.

Все замерли.

Затаились, не смея даже дышать.

А потом что-то с шумом грохнулось на пол фойе, и женщины от неожиданности стиснули друг дружке руки.

Они стояли в оглушительной тишине, затаив дыхание, не шевелясь.

Наконец Кендал включил фонарь.

– Господи! – выдохнула миссис Тозер. Луч скользнул по растекающейся по полу луже крови и остановился… на Стю. Он лежал в неестественной позе, с разбитой головой, отвернув от них лицо.

– Думаете, упал случайно? – спросила Эбигейл. – Или спрыгнул? Помните, что про него говорил Айзея? Что он после войны не вполне в себе?

– Когда вы ушли, он выпил полбутылки водки, – сказала Джун.

Лоренс покачал головой.

– Посмотрите, пистолета нет, – сказал он, приглядевшись к трупу. – И очков ночного видения тоже.

– Может, он оставил их на третьем этаже? – предположила миссис Тозер.

Профессор направился к западному крылу.

– Подожди! – шепнула Эбигейл и догнала отца. – Ты что, серьезно собираешься подняться туда?