Слепень - Вадим Сухачевский

Да, он знал, Н. Н. Николаев считается человеком несгибаемым, ничего от него не добились в свое время ни в японских застенках, ни в румынских, но до «Сухановки» даже тем застенкам было далеко!

Вероятность того, что Н. Н. Николаев не заговорит, он оценивал процентов в девяносто пять, но и оставшиеся пять процентов, которые он отпускал на неблагоприятный исход, подвигали его к тому, чтобы действовать, причем действовать без промедления, ибо промедление означало для него гибель, и скорее всего – мучительную.

Николаева он начал прослеживать методично с того момента, как тот фактически переселился в Генштаб после начала харьковской операции, и два раза таки усек нечто вполне, возможно, полезное.

Дважды генерал Н. Н. Николаев заходил в разные почтовые отделения и оба раза посылал оттуда по одной телеграмме.

А куда?.. Возможность узнать это была: оба раза – сюда же, в Москву, на Центральный телеграф, до востребования. Получатель – некая гражданка Пантелеева Пелагея Антиповна. В тексте телеграмм – ничего вроде бы подозрительного, но для опытного оперативника сразу понятно: какой-то шифр.

Настала пора подежурить там, на Центральном телеграфе.

…А вот и она, гражданка Пантелеева, тусклая, серенькая… Но если присмотреться опытным взглядом – то…

«Господи, да неужели же?.. – подумал он. – Это же надо было так себя изуродовать!»

Сейчас к ней подойти или повременить?..

И он решил, что в другой раз. Она еще наверняка сюда явится.

* * *

Телеграммы от «дяди Феди» (генерала Николаева) по-прежнему не было. Катя отошла в сторону и вдруг вздрогнула, услышав:

– Товарищ Пантелеева?

Перед ней стоял человек, поразительно похожий на генерала Николаева: рост, фигура, даже лицо. Если не слишком приглядываться, то можно было бы сказать, что это настоящий двойник генерала.

– Привет вам от «дяди Феди», – сказал он. И добавил тихо: – Ведь вы – миссис Сазерленд?

«Никому… – Она даже помнила голос, которым Н. Н. Николаев произносил эти слова. – Никому, никогда, ни при каких обстоятельствах я не расскажу о вашем существовании, пока не наступит должная пора».

– Где он? – спросила она, заставив себя говорить спокойно.

– Сейчас он в тюрьме. В Сухановской, если вы слышали про такую.

Да, она знала: это была самая страшная из тюрем. И это – тот самый «должный час»? Нет, не мог Н. Н. Николаев именно сейчас, при таких обстоятельствах, их раскрыть, пускай даже своему двойнику.

– И чего же вы хотите?

– Хочу с вами поговорить. Пойдемте вон на ту скамеечку, там поблизости вроде никого нет.

* * *

Да, план у незнакомца был дерзкий и при этом, возможно, даже вполне выполнимый: устроить побег генералу Николаеву из святая святых самого Берия, из Сухановской особой тюрьмы.

Суть плана была такова. Незнакомец, являвшийся, как оказалось, майором государственной безопасности, вызывает там, в «Сухановке», Н. Н. Николаева к себе на допрос. Дальше якобы подвергает его «допросу первой степени» (после такого не все выживают), Николаев притворяется умирающим, и тогда этот майор вызывает своего врача, поскольку сухановские костоправы не вызывают у него никакого доверия.

Под видом врача приезжает она, Катя, – пропуск для нее будет уже заказан, – а дальше будет вот как. Она «вырубает» этого майора («Вы только, Катюша, не перестарайтесь, а то я знаю, вы можете!»), Николаев надевает его форму и под видом этого самого майора вместе с ней, Катей, уезжает на машине «скорой помощи».

Хороший был план. Одна только беда: она, Катя, этому майору ни капельки не верила. Главной причиной были, конечно, те слова генерала Николаева: «Никому, ни при каких обстоятельствах…» – но была и еще одна причина. Произойди все это именно по такому плану – и этого майора непременно бы расстреляли за допущенную халатность, и он это, разумеется, знал.

Нет, не похож он был на человека, готового вот так вот запросто распрощаться с жизнью!

Еще одна деталь: из него непременно выбьют показание, что за врач по его вызову приезжал, и сразу начнется такой «прочёс» всей Москвы, что отсидеться будет невозможно.

Ох, что-то другое крылось за всем этим планом…

Что?..

Впрочем, в остальном он был, пожалуй, хоть и сложно, но реализуем…

– Я – как врач – приеду в «Сухановку» на своей машине, – тоном, не допускающим возражений, сказала она.

– За рулем, могу предположить, будет Юрий Васильцев? – спросил майор.

Тут было сразу два прокола: во-первых, Юрий не умел водить машину, и генерал Николаев это прекрасно знал, а во-вторых, Николаев ни за что не стал бы называть его Васильцевым, поскольку он был сейчас гражданином Пантелеевым, мужем ткачихи гражданки Пантелеевой.

– С этим разберемся, – Катя встала со скамейки.

– Погодите! А связь-то, связь?.. Скажите номер телефона!

Ага, значит, номера он не знал, а вот про леди Сазерленд и про Юрия Васильцева знал преотлично! Потому что номер он бы, генерал Николаев, – никогда, никому! А вот их фамилии можно было прощупать и по каким-то другим, более ранним источникам.

– Когда мне надо будет выезжать, – проговорила Катя, – пускай кто-нибудь напишет слово «Liberté» красными буквами на афишной тумбе у метро «Парк Культуры».

Майор кивнул:

– Будет сделано. Вы сейчас домой? Могу подвезти.

«А вот это дудки!» – подумала Катя, а вслух сказала:

– Нет, мне еще надо пройтись, как-нибудь доберусь сама.

На лице майора – она это ясно увидела – промелькнуло разочарование, как у бедняги Викентия, когда его не поддерживали в вопросе о получении орденов.

* * *

Да, план был хорош! Но только если этот план будет с ее поправками!

Только вот беда: как их, эти поправки, внести? Возвращаться домой нельзя – за ней наверняка по-тихому ведется слежка.

А не возвращаться – так там, дома, начнется такое… Юрий будет метаться, строя всякие предположения, и еще неизвестно, на что подвигнется, а уж что́ может Полина, дитя-злодей, выкинуть – это ни пером описать…

И по телефону-автомату не позвонить: если за ней ведут слежку, то сразу определят, куда звонила…

Впрочем…

Впрочем, имелся один номер, который вряд ли кто рассекретит.

Катя вспомнила, что видела в подземелье у Луки и Фомы телефонный аппарат. Она тогда подумала, что это просто безделушка, дань моде, а провода небось обрываются в двух шагах. Но потом, когда уже садились в машину, начальник дворцовой стражи, карлик-евнух Вонмиглас, сказал ей шепотом, что телефон настоящий, записан на какого-то барыгу, исчезнувшего еще пару лет назад, вот «папашки» шнур от него сюда и протянули. И номер ей сказал…