Инициация - Лэрд Баррон

И спустя несколько минут он уныло рассмеялся, когда увидел, что поместье Волвертонов и в самом деле угнездилось на краю утеса. Внизу раскачивались лесные кроны и виднелась каменистая отмель мелководной речушки. Дом представлял собой поистине королевские палаты, сложенные из массивных бревен, не уступающие каменно-деревянным замкам скандинавских ярлов. Этот фасад был знаком Дону по, как минимум, полудюжине малобюджетных фильмов, хотя это величественное сооружение заслуживало внимания кинематографического гения масштаба Бергмана.

Дон с удивлением заметил несколько хорошо одетых гостей в свитерах, натянутых до подбородка, которые с напитками в руках сгрудились на крыльце вокруг колонн. Створки двойных дверей были распахнуты настежь, и теплый свет люстр мягко озарял лица, размывая контуры фигур.

К Дону уже трусил парковщик, чтобы взять ключи. Поставив машину, он скрылся за аккуратно подстриженной живой изгородью. Дон набрал в грудь горького предрассветного воздуха. Мишель подмигнула ему и зашагала к гостям. Гравий захрустел под ногами, и Дону привиделось, будто он идет по ковру из сухих пожелтевших костей, крошащихся под подошвами ботинок.

Мишель представила его мужчине в водолазке – Коннору Волвертону собственной персоной. Он был на несколько лет моложе Пола, вороньи лапки еще только начали намечаться у глаз, а голову венчала копна черных волос. От него исходил запах хорошего виски и хвои, а его манера поведения напоминала Кристофера Ли ^[89], встречающего жертв на пороге своего замка. Дон терпеть не мог мужчин в водолазках. Мужчины в водолазках всегда напоминали ему о тех юных князьках из увитых плющом башен, хозяев всего и вся вокруг, которых он навидался в колледже. Возраст сделал его мягче во многих отношениях, но не умерил его острой антипатии ко всяким гнилым мажорам.

Коннор воскликнул:

– Ага, добрались! Пол уже начал беспокоиться. Ездить по этим дорогам по ночам – это сущий ад. Я пришлю кого-нибудь проводить вас в ваши комнаты. А пока предлагаю заглянуть в куда более интересный уголок поместья Волвертон.

Мельники проследовали за ним через холл, сводчатые потолки которого вздымались на головокружительную высоту, и вошли в гостиную. Коннор оставил их у бара, препоручив заботам бармена в белом смокинге. Мишель вручила Дону «Канадиан Клаб» ^[90] и чокнулась с ним так сильно, что виски пролился на пальцы.

Стоя возле бара в шаге от жены, Дон наблюдал за гостями, тонким ручейком втекающими в зал за свежими порциями спиртного. Наклонившись к Мишель, он поинтересовался:

– А сколько тут вообще народу?

Она придвинулась ближе и взяла его под руку:

– Я не видела список. Немного. Человек двадцать-двадцать пять. Это клуб для избранных.

– Черт, а что я тут делаю?

– Идешь в нагрузку ко мне. И к Аргайлу. Кстати, помянешь черта, он и явится. Аргайл, дорогой!

Она со змеиной ловкостью высвободила руку и перехватила у входа Аргайла Ардена, изысканно-блистательного в своем кремовом костюме и с золотым носовым протезом. Они расцеловались, после чего Аргайл представил своего шофера, крепкого парня с короткими черными волосами и посаженными чуть ближе, чем надо, глазами. Все молодые и дюжие компаньоны Аргайла представлялись Дону скорее типажами, чем настоящими людьми, и все они сливались в некий сплав, воплощение эффектной и угрюмо-агрессивной американской мужественности. Зимой у седовласого аристократа будет уже новый курс и новый компаньон.

Нынешний же спутник, Микки Монро, как вскоре узнал Дон, подрабатывал, чтобы оплачивать обучение в Сент-Мартине.