Инициация - Лэрд Баррон

Мишель, только что вернувшаяся из очередной экспедиции в Конго, загоревшая до черноты, с новыми морщинками возле глаз и губ, ждала его в их доме в Олимпии. Если уж на то пошло, она выглядела более возмужавшей и повидавшей виды, чем Дон после своей юконской одиссеи саморазрушения. Они занялись любовью со страстью, оставившей на теле синяки и царапины. После этого они два дня ссорились, а затем наступило время похорон человека, которого Дон едва знал, несмотря на то что тот присутствовал в жизни Мишель без малого тридцать лет.

Луис Плимптон умер в арендуемом им доме возле городка Веначи штата Вашингтон, но семейный участок Плимптонов находился на расположенном неподалеку Левиттском кладбище на границе Олимпии и Тамуотера.

Всего за двадцать минут до начала похоронной церемонии Дону наконец удалось усадить Мишель в машину, поэтому пришлось гнать на всех парах, чтобы успеть к началу и прослушать бурное выступление декана Колумбийского университета, чей прилет стал возможен благодаря щедрости Бэрри Рурка; надгробную речь брата Лу, Терренса, седовласого восьмидесятилетнего старца, страдающего болезнью Паркинсона, и неизбежный траурный марш в исполнении шотландского квартета краснощеких волынщиков из Ветеранской ассоциации. В течение своей жизни Лу и на пушечный выстрел не подошел к призывному пункту, не говоря уже о том, чтобы отбыть к далеким берегам и начинять старым добрым американским свинцом врагов Республики, но этой нестыковки никто даже не заметил.

Зал зарезервировали для членов семьи, близких друзей, коллег и сотрудников, и сидячих мест было не очень-то много. Дон и Мишель стояли в задних рядах, обмахиваясь листками с приглашениями, чтобы хоть как-то спастись от невыносимой жары. Перед выходом Дон на скорую руку побрился, опрыскал себя одеколоном, стряхнул пыль с черного костюма, повязал галстук, надел приличные ботинки – все как пложено.

Обмахивая себя шляпой, он заметил двух мужчин в неподогнанных костюмах, они не отрывали глаз от них с Мишель. Оба были в темных очках, выглядели очень серьезно, у одного из них были внушительные усы. Мужчины держались поодаль, не пытаясь скрыть того, что они здесь посторонние и их никто не приглашал. Мишель, то и дело промокавшая глаза и нос платком, их не заметила. Дон решил не привлекать к ним ее внимания, и через несколько минут те сели в черную машину и уехали.

Вскоре церемония подошла к концу, он и Мишель обменялись рукопожатиями с теми немногими, кто заметил их присутствие, после чего двинулись прямиком к стоянке. Они были уже почти у цели, когда у живой изгороди их перехватил Пол Волвертон и попытался вырвать у них обещание присутствовать на поминальном приеме, который планировался через неделю, для обмена порцией всевозможных «а помните как» и «он был прекрасным человеком», а также выражением сочувствия Вдовице Плимптон, самопровозглашенной королеве. Пол Волвертон, средний сын знаменитого плейбоя Маркуса Волвертона, был выше Дона ростом и всего на несколько лет младше. Он принадлежал к разряду людей, которых мама Мельник называла «хорошо сохранившимися», и к тому же, вопреки распространенному представлению о свиноподобных банкирах, Волвертон был сухощав и обладал светской живостью манер, хотя и выглядел довольно стереотипно в своих модных двубортных костюмах. Насчет посещения мероприятия Дон обещал подумать.