Большая книга ужасов. 46 (сборник) - Галина Гордиенко

Для начала им пришлось отдать должное обеду.

С аппетитом уплетая наваристый борщ, Сергей невольно задумался, почему абсолютно все здесь кажется ему вкусным. Просто поразительно вкусным! Ведь живут-то Зимины куда стесненнее. И блюда у них попроще. Салаты из свежих овощей, отбивные, красную рыбу, икру или копчености тут не часто едят. Зарплаты Дининой матери хватает только на самое необходимое.

«Наверное, не в этом дело… Зато Динина мама сама готовит. И у Ленки с Гришкой так же. Да и едят они всей семьей. На уютной кухне, а не в столовой. – Сергей непроизвольно поежился, вспоминая огромную комнату в собственном доме. Голоса там казались гулкими, а они с папой терялись, сидя друг против друга за длиннющим столом. – Где только папа его выкопал, тот стол?!.»

Сергей покраснел: нет, Карповна, конечно, готовила прекрасно, но… Ему обычно совершенно не хотелось есть одному, пока папа на работе. И он по часу копался в каждом блюде. А бедная Карповна переживала из-за его худобы и изобретала все новые и новые деликатесы…

Видела бы она, как Сергей лопал здесь!

Мама Сергея умерла несколько лет назад. Он жил в новом двухэтажном особняке с отцом и Карповной, дальней родственницей по линии матери.

Старушка вела хозяйство и, как могла, присматривала за мальчиком. И не чаяла в нем души.

Своих-то детей у Карповны нет. А Сергея она воспитывала с пеленок. Возилась с ним, еще когда мама была жива.

Время от времени в их большом доме появлялась очередная претендентка на руку и сердце Ильина-старшего. По счастью, ненадолго. Исчезая, дамы практически не оставляли после себя следов в доме. К искренной радости Сергея и Карповны.

Сергей почему-то совсем не верил в искренность чувств этих молоденьких девиц с кукольными личиками. И часто думал, что не будь папа банкиром, им жилось бы куда проще.

* * *

– Ну все!

Гришка высунулся из комнаты и бестолково замахал руками, приглашая друзей в зал.

– Можете идти смотреть. Только – по очереди!

Странное предложение удивило девочек. Лена долго разглядывала Гришкину веснушчатую физиономию, потом с большим подозрением спросила:

– С чего бы это?

– Что – с чего? – не понял Гришка.

– Спрашиваю: с чего вдруг по очереди заходить?

Гришка снисходительно ухмыльнулся:

– Ты не так поняла. Я имел в виду: вначале идите к Серегиному полотну, оно между окнами, лишь затем к моему. Ну, к противоположной стене.

Девочки переглянулись.

– А почему? – приподняла брови Светлана.

– Ну-у… – замялся Гришка, – мы с Серегой решили – так лучше.

– Ясненько, – хмыкнула Лена. Обернулась к подругам и язвительно пояснила: – Это чтоб нас с перепугу кондрашка не хватила. От Гришкиных художеств. А так, мы чуть подготовимся, нервишки в кулак сожмем, то-се…

– А бабуля твою работу в-видела? – опасливо поинтересовалась Дина.

– Естественно, – кивнул Лапшин.

– И что?

Гришка разозлился:

– Ну, прилипли! Она хочет вас послушать. Каждую. Поняли? Тогда вперед! – И он решительно подтолкнул Светлану в спину.

Руку Сергея девочки узнали сразу же. И настороженно замерли перед портретом Динкиной бабушки.

Очень странным портретом. Где старые, как сам мир, глаза смотрели с лица еще довольно молодой женщины.

Эта женщина прощалась с ними. И жалела их, остающихся жить в этом сложном мире. Мире, в котором для нее уже не было тайн.

Каждому, кто стоял перед портретом, становилось ясно: она уходила. Уходила добровольно. И усталость в золотисто-карих глазах, так напоминающих Динкины, сменялась умиротворенностью.

Девочки стояли долго и молча. Отойти от полотна оказалось трудно, портрет буквально притягивал. И наполнял их души щемящей грустью.

Наконец Лена с усилием встряхнула головой и преувеличенно бодро сказала:

– А что, похожа! И даже очень. Вот только Серега чуть годков убавил, да?

– Н-ничего с-себе – убавил! – возмутилась Дина. – Т-ты посмотри на глаза! Н-наоборот – прибавил! Н-надеюсь, бабуля не обиделась…

Светлана промолчала. Лишь внимательно и чуть удивленно посмотрела на подруг: неужели ничего не поняли? Причем тут внешний возраст? Главное, человек уходил. Сам. Разве можно с этим смириться?!

Она развернулась и медленно, с опаской пошла к противоположной стене. Светлане почему-то было страшновато. Гришкины работы всегда пугали ее.

Светлана не могла отчетливо понять – чем именно. Может, эмоциональным накалом? Хорошо различимой сумасшедшинкой? Феерией красок?

– Ничего себе, – вдруг гневно зашипела за ее спиной Лена. – Лапшин, конечно, в своем репертуаре! – Лена обернулась к Дине. – Нет, ты глянь только! Ну и где тут твоя бабушка?!

Светлана встревоженно посмотрела на сидевшую в кресле Динину бабушку. Наткнулась на чуть насмешливый, все понимающий взгляд и невольно поежилась.

Светлана аккуратно обошла подруг. Подняла глаза на Гришкино полотно и невольно отступила на шаг.

«Ну вот, – ошеломленно подумала она. – Я так и думала!»

Гришка Лапшин себе не изменил – обычным классическим портретом здесь и не пахло. И не классическим, впрочем, тоже.

Просто очередной парад красок.

Причем сумеречных.

«Интересно, – улыбнулась Светлана, – зачем Гришке нужно было, чтобы ему позировали? Мог бы писать и по памяти, какая разница?..»

Но чем пристальнее всматривалась в картину Светлана, тем лучше ее чувствовала. И, забывшись, она застыла перед очередной Гришкиной работой, впитывая ее странноватую ауру.

Конечно, лица Динкиной бабушки Светлана не видела и теперь, зато перед ней все полней раскрывался совершенно незнакомый мир. И среди гаснущих, умирающих красок все более выпукло выступал изрезанный, узловатый, все повидавший в своей жизни ствол древнего, практически расставшегося с листвой дуба.

Потерявшие жизнеспособность корни были уже не в состоянии питать старое дерево. Дуб умирал. Но умирал спокойно, с достоинством.

«Это даже не смерть, – рассеянно подумала Светлана, – это что-то другое. Может быть – просто добровольный уход…»

Чем дольше она смотрела на необычный портрет, тем сильнее ощущала светлые, радостные чувства. Еще через пару минут Светлана наконец поняла – почему.

Среди иссыхающих и почти бесполезных корней упорно пробивался к свету едва заметный ярко-зеленый росток!

То рвался к жизни крепкий молодой дубок. Именно в его листьях скоро будут прятаться холодные звезды. Те, что пока путались в ломаных, сухих, темно-коричневых ветвях…