Подарок - Луиза Дженсен

– Ты не мог ее отпустить, так?

– В глубине души она сама этого не хотела.

– Хотела. Она тебя боялась.

– Откуда, черт возьми, тебе знать? – Голос Натана немного окреп. – Ты не была с ней знакома.

– Не была, но я ее чувствую. – Я потянула вниз футболку и показала ему шрам. – Во мне ее сердце. Слышал о клеточной памяти?

– Нет. Дженна, дай мне, пожалуйста, антидот…

– Некоторые ученые называют сердце вторым мозгом и полагают, что оно способно накапливать память, и, когда сердце пересаживают другому человеку, реципиент наследует воспоминания донора. Я унаследовала воспоминания Калли. Я чувствую ее страх.

– Она боялась не меня. Не могу поверить, что ты меня отравила.

– Взяла с тебя пример. Признайся, ты заставил Калли что-то принять в тот вечер, когда она погибла.

– Ничего подобного я не делал… – Натан вдруг замолчал. – Ты имеешь в виду снотворное? За пару дней до аварии я посоветовал ей принять лекарство, которое ей прописали после того, как у ее отца случился инфаркт и она перестала спать. Она не спала несколько дней, ей требовался отдых. Но как ты об этом узнала? Говоришь о какой-то унаследованной памяти? Это просто смешно!

– А как иначе я могла об этом узнать? Меня посещают видения. О ней. О Софи. Ты ее убил. Убил их обеих. – Забрезжившая в мозгу догадка наконец обрела форму. – Калли решила от тебя уйти. Софи ей помогала. Они решили уехать за границу, – рассуждала я вслух. – Чтобы сорвать их план, ты похитил их паспорта, лишил Калли возможности пользоваться ее телефоном и банковским счетом. Но зачем ты вломился в дом Тома, когда ее хоронили?

Голова у меня пухла, лоб пылал огнем. Все как-то не складывалось, а время было на исходе. Черт возьми, почему Натан не признается в том, что совершил?

– Я не вламывался в дом Тома во время похорон Калли. Вернулся сюда и до бесчувствия напился. Я не прятал ничьих паспортов. Ты бредишь, Дженна. Тебе нужна помощь. Обещаю, я тебе помогу, но сначала ты должна помочь мне. Я в самом деле плохо себя чувствую.

Натан побледнел, губы у него подернулись синевой. Меня встревожило, что его состояние так быстро ухудшалось.

– У тебя на втором этаже спрятано ожерелье Аманды и паспорта. Я видела. – Я потерла усталые глаза, словно пытаясь воспроизвести в них ускользающую картину. Ведь это же было? Я ничего не придумываю?

– В свободной комнате?

– Да! Вот ты и признался! – Я не схожу с ума. Мне все известно!

– В таком случае ты должна была заметить список из больницы.

– Что за список?

– Тот, что подписал Том. Список принадлежавших Калли вещей. Он отдал их мне вместе со списком. Подписал, не читая. Ему было не до того. Он поставил подпись в акте о передаче органов, а все остальное не имело значения. Эти вещи я принес домой. Паспорта, деньги и ожерелье нашли в ее сумочке. Калли, наверное, взяла их, когда мы заезжали в дом ее родителей, чтобы отвезти их на свадьбу. Том и Аманда могли не пользоваться сейфом в дни между смертью Калли и ее похоронами и заметили пропажу лишь тогда, когда полиция попросила их составить список похищенного.

Я колебалась, не зная, лжет Натан или говорит правду, и твердо решила это выяснить. Засунула руку в его карман и, чтобы он не смог позвать на помощь, забрала мобильный телефон. Приказала:

– Не двигайся, – хотя сомневалась, что он на это способен.

Я поднялась наверх в свободную спальню и открыла ящик с бельем. Не стала заглядывать в конверты, которые уже держала в руках перед тем, как Натан меня спугнул, но, запустив руку на самое дно, извлекла оттуда лист бумаги размером А4 с логотипом больницы Святого Мартина в верхней части страницы. Это и был список вещей Калли, датированный тем днем, когда она погибла. Я пробежала его глазами и поняла, что Натан сказал правду. В нем значились и деньги, и паспорта, и ожерелье.

Не удосужившись собрать разбросанные на ковре вещи, я встала, и перед глазами у меня запрыгали черные пятна. Чтобы не потерять равновесие, я оперлась ладонью о стену. Это всего лишь простуда.

На подгибающихся ногах я спустилась обратно в гостиную, но там никого не оказалось. Натан исчез. Я присела на коврике и принялась тереть примятые ворсинки в том месте, где он лежал, словно таким образом могла его материализовать. Ковер еще хранил тепло его тела. Куда он подевался?

За спиной у меня послышался шум.